Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 82 – Анна Дашевская

— Вообще – нет, а сегодня как-то поняла, что не обойдусь без него. Так-то я с удовольствием пью по утрам хороший чай. Между прочим, Ахматова утверждала, что люди делятся на две категории: тех, кто любит чай, собак и Пастернака, и тех, кто предпочитает кофе, кошек и Мандельштама. Первые – люди простоватые, но надежные, вторые – изысканные и утонченные, но полагаться на них не стоит.

Хмыкнув, Алябьев оттеснил меня от аппарата и зарядил новую капсулу.

— И к какой категории ты себя относишь?

— Получается, что ни к какой, – я сунула пустую чашку в раковину и развела руками. – Чай и кофе пью с одинаковым удовольствием, из поэтов больше всего люблю Тарковского и Луговского, а животные… Своих никогда не было, но собаки ко мне равнодушны, а кошки относятся с сомнением.

Тут я прикусила губу, чтобы не проговориться – обещала ведь Ирине не обсуждать с её мужем Вероникину аллергию! Вот и молчи, Литвинова, не нарушай конвенцию.

К счастью, разговор на грани опасного прекратился сам собой: пришла оживлённая и весёлая Ирина со словами:

— Ну что, идём на верховую прогулку?

И мы пошли.

С лошадьми у меня отношения практически никакие. Как я говорила Алябьеву, в седло я не садилась лет десять. Правда, говорят, что это не иностранный язык, не забывается, но кто его знает? Тогда, при жизни родителей, мы несколько раз даже ездили вместе в длительные конные маршруты, по Алтаю, помнится, больше чем на неделю. Но то была другая жизнь, другая я и другой мир вокруг.

Больше всего я опасалась «капризной красотки», бывают такие не только среди людей. И такая среди предложенных нам лошадей была. Я вздохнула с облегчением, когда выяснилось, что эта серая в яблоках кобылка по кличке Ухча достаётся Ирине, она давно знакомы и отлично контактируют. Мне же выдали меланхоличного немолодого мерина со спиной такой ширины, словно под седлом был обеденный стол. Предложенную морковку мой новый четвероногий друг принял благосклонно, и в дальнейшем никаких неприятностей не приносил.

Ах, да, звали его – внезапно – Лютиком.

Неспешной короткой рысью мы проехали вдоль озера, свернули на лесную дорогу, остановились передохнуть на живописной полянке у ручья. Здесь Ирина быстро и умело раскинула что-то вроде небольшого пикника с пирожками и чаем из термоса, лошадям ослабили подпруги и угостили морковками. Потом вернулись в сёдла и пустились в обратный путь уже шагом; младшие Алябьевы атаковали вопросами Сергея, Ирина беседовала с хозяйкой всего табуна, Татьяной, мне же автоматически достался в спутники и собеседники майор Алябьев.

— Расскажи про ваши поиски, – попросил он вдруг. – Серёга говорил, но у тебя явно больше информации.

— Да ну, – я махнула рукой. – Пока что преимущественно все находки с частицей «не».

— Это как?

— То, что удалось найти, не имеет никакого отношения или к самому Чевакинскому, или к постройкам. А то, что имеет к нему отношение, только говорит о невозможности существования какого-либо последнего проекта. Так что, боюсь, и от епархиальных архивов мы не получим ничего внятного.

— Если они вообще ответят, – хмыкнул майор.

— Вот именно. Знаешь, в любой работе такое бывает: вот не задалось с самого начала, и как ты ни крути, какие силы ни прикладывай, всё равно толку не будет. А в моём деле это действует втрое и вчетверо.