Книга Рукопись, найденная в Выдропужске, страница 62 – Анна Дашевская

Появившаяся в дверях своей спальни Ядвига Феликсовна вопросительно подняла брови, я в ответ только руками развела.

На пороге стоял обещанный Лёлик, смотрел печально, держал на ладошке ключи от «Тойоты». Я их сцапала и сказала:

— Спасибо, что привёз. Извини, войти не приглашаю, мне завтра вставать рано, так что я уже на полпути к кровати.

— Ага, – и Лёлик как-то одним движением ввинтился в прихожую, закрыл входную дверь, да ещё и спиной к ней привалился. – Минутку подожди, пожалуйста, дай сказать.

— Говори, – я сложила руки на груди.

— Давай я с тобой поеду, ну мало ли что?

— У тебя своё задание, – покачала я головой. – На тебе переписка с епархиальным архивом, и это правда очень важно. Вполне возможно, что интересующие нас документы хранятся именно там.

— Переписываться в наше время можно откуда угодно, хоть из Тимбукту, хоть из деревни Гадюкино. А вот если к ним придётся поехать, так из Торжка-то куда ближе, чем из Москвы.

Всё сказанное им было истинной правдой, но… Я не могу сказать давнему другу и напарнику, что не доверяю ему, это полностью всё разрушит. А если я ошибаюсь?

А если нет?

— Переписываться можно, конечно, откуда угодно, – согласилась я. – А в магазине Марину оставим? Или Виолетту?

Лёлик ухмыльнулся и потёр нос.

— Ну да, тут не поспоришь.

— А Артур Давидович, я полагаю, будет какое-то время занят другими проблемами, а не мелкими заказами. И даже не крупными.

— И это верно. Так что, поедешь одна?

— Поеду одна.

— Тогда так… Если что, сразу позвони, ладно? Я тут же прыгну в машину и приеду. Договорились?

На мой кивок Лёлик расцвёл, клюнул меня в щёку и умчался.

Захлопнув за ним дверь, я потёрла щёку и поползла пить остывший чай. Было мне невыносимо стыдно…

* * *

Когда чай закончился, а тётушка ушла к себе, я вернулась к кровати и книге и стала читать дальше. И вот где-то на двух третях повествования наткнулась на очень интересное утверждение: якобы для нескольких спроектированных, но так и не построенных особняков, Чевакинских разработал ещё и мебель

Мебель?

Я отложила книгу и задумалась. Что Фёдор Шехтель проектировал мебель для особняка Рябушинского, для дома Дерожинской, для МХТ, в конце концов – да, действительно. Но это всё-таки начало двадцатого века, да и талант Шехтеля значительно более… синтетический. Разносторонний. Разноплановый.

А вот Чевакинский, если судить по всем изученным сведениям, шёл вперёд чётко по линейке. Чёрт, как же мало я знаю об архитектуре! Надо спросить специалиста… Тут я посмотрела на часы и охнула: какие тут звонки специалистам? Половина первого ночи, все добрые люди спят давно!

Н-да, половина первого, а я собиралась в семь выехать! Так-то, конечно, никто меня не гонит, могу и до полудня дотянуть, но есть разница, приехать в Торжок в три часа дня или в одиннадцать утра. Во втором случае можно и одним днём обойтись, переночевать в Торжке, а утром домой.

Ну всё равно уже, назад время не отмотаешь, как получится.

Позвоню с дороги одной из дам – специалистов по елизаветинскому барокко, спрошу про мебель. Надо только не забыть гарнитуру к телефону взять. Потратив ещё полчаса на поиски гарнитуры, я легла уже в совершеннейшем раздрае, и долго ворочалась, думая о сегодняшних событиях.

Как же это так получилось, что все, с кем я работаю, повернулись вдруг совсем другой стороной? Словно маски сбросили. А под ними – ещё маска, одной стороной смеющаяся, другой плачущая. Так сказать, «Одним смеясь, другим кручинясь оком, Грустя на свадьбе, веселясь над гробом…» 15)