Книга Здесь все рядом, страница 56 – Анна Дашевская

Подруга моя ушла спать довольно рано, ещё и одиннадцати не было. Розалия кивнула мне на свою половину дома и сказала:

— Приходи, поговорим.

Я вымыла посуду, заглянула к Эсфири – сопит, свернувшись калачиком на диванчике, – и перебралась к тётушке. Та уже вполне взбодрилась, розовела щеками и блестела глазами.

— Кофе был и в самом деле отличный, – сообщила она. – Садись.

Дальше был уже знакомый мне ритуал с закрыванием двери, жесты, бормотание… Ну точно в кино про ведьм! Наконец тётушка угомонилась и села напротив.

— Ну и что ты думаешь?

— Она хочет устроиться работать в нашу школу, – брякнула я.

— Следовало ожидать. Она примеряет на себя твою жизнь, тебе не кажется?

Я пожала плечами.

— Моего у меня никто не отберёт. А если забрали, значит, было чужое и не жалко.

— Разумно.

— Расскажи мне лучше, что слышно из монастыря?

— В вышивальной школе объявлены каникулы до рождества.

Брови мои сами собой поползли вверх.

— С чего вдруг?

— Исчезла сестра Феодосия. Вот на заутрене была, а к обеду не появилась, и никто не видел.

— А… вещи?

— Да какие там у монахини вещи? Чистое бельё и подрясник на смену? – тётушка махнула рукой. – Всё осталось в келье, включая зубную щётку и молитвенник. Что думаешь?

Думала я недолго.

— Да сбежала она, и все дела. Что проще: свернуть рясу в узел, натянуть джинсы и куртку, сесть в автобус, и всё, в Твери уже никому до тебя нет дела. Это здесь каждое новое лицо замечают и запоминают.

— Но зачем-то же она торчала почти месяц у матушки Евпраксии? И просто так взяла – и уехала?

— Ну, значит, осталась. Переоделась, выкрасила волосы в синий цвет – и здравствуйте, девушка Наташа или Катя, сняла комнату у какого-нибудь пьющего дедка или глухой бабки, и пришла устраиваться на работу уборщицей. А дальше одно из двух: или всё это останется для нас неизвестным, или всплывёт в совсем уж уродливом виде. Я, конечно, любопытна, но в данном случае предпочла бы просто эту историю забыть.

Кто б ещё мне это позволил?

Две недели прошли без особых событий.

Ну, то есть, с событиями, конечно, мы же все живые люди, радуемся и огорчаемся, делаем глупости и совершаем поступки, просто работаем и в меру сил отдыхаем. Но ничего неожиданно важного, с моей точки зрения, не происходило.

Я съездила в Москву и поговорила с мамой. Вроде и ни о чём серьёзном не беседовали, а как-то гора с плеч свалилась; мама повеселела, планировала на зимних каникулах приехать в Бежицы, и даже, может быть вместе с Сергеем Валерьевичем.

Бекетов в воскресенье встретил меня в Твери и довёз до дому. Расцеловал тётушку в обе щеки, вежливо раскланялся с Эсфирью и увёл меня кататься на мотоцикле по ледяному полю. Страшно было, как никогда в жизни, но я даже не очень визжала. Во всяком случае, по словам Стаса.

Из больницы дядю Мишу выписали ещё через неделю. Подозреваю, что платные палаты в нашей больнице используются не слишком часто, так что пациента, готового выложить живые денежки за отдельный туалет с умывальником и возможность не слушать ночью чужой храп, носили на руках. Он посвежел, стал похож на знакомого мне настройщика и немедленно куда-то уехал. Куда – не сказал. Впрочем, с какой стати он стал бы мне докладываться, какие дела и заботы влекут его прочь из тихого городка?