Книга Здесь все рядом, страница 54 – Анна Дашевская

— Тут что, принято торговаться?

— Душа моя, я не торговалась. Это такая игра: по договору за работу в выходной положена двойная оплата. Императрица знает, что я это знаю, и что непременно напомню, но каждый раз делает вид, что пытается меня обмануть. А я делаю вид, что верю.

— Почему императрица?

— Ну, Мария Фёдоровна же!

— Да, действительно…

За болтовнёй мы дошли до здания больницы. Эсфирь оценивающе оглядела вестибюль, вечную Машеньку за стойкой дежурной, ряд кресел, и кивнула.

— Иди. Я тебя тут подожду.

Возле лифта я оглянулась – она уже сидела возле Машеньки и о чём-то с ней разговаривала.

Дядя Миша сегодня выглядел куда лучше: он не лежал в кровати, а стоял возле окна, глядел в заснеженный сад и разговаривал по телефону. Я остановилась в дверях, не желая мешать, и невольно услышала конец разговора.

— Нет. Я сказал – нет! – Пауза. – Я должен сам в этом убедиться. – Пауза. – Хорошо, вот этим ты можешь заняться. Только не напортачь, ради бога. Завтра набери мне примерно в одиннадцать, надеюсь, я уже буду свободен, – тут он повернулся, увидел меня и махнул рукой на стул, садись, мол. – Всё, ко мне пришли. И помни, ты должен делать то, что должен, не более того.

Он отключил телефон и пошёл мне навстречу, раскинув руки.

— Таточка, дорогая! Как же я рад тебя видеть!

— Здрасте, дядя Миша. Я вам принесла читалку, как вы просили, – я полезла в сумку. – И тут вот ещё груши, «Конференс», они сладкие и сочные.

— О, отлично, это я люблю. Давай-ка я всё-таки лягу, рановато вскочил, и ты мне расскажешь, что там делается у меня дома.

— Да ничего особо не делается, – я бы пожала плечами, но они были заняты, опирался Каменцев на меня довольно тяжело. – Чисто, судя по снегу на дорожке – никто не заходил. У соседей справа свет горит, но никто не вышел, слева тихо и темно.

— Всё правильно, – кивнул дядя Миша. – Справа молодые супруги, жена не работает и как раз в это время ждёт Арсения со службы. А слева никого, бабка умерла, а дети её и внуки давно в Твери. Таточка, а ты ничего не хочешь у меня спросить? – он глянул остро и как-то жёстко.

— Хочу, – кивнула я. – Вы не вспомнили, что было перед тем, как на вас напали? И кто это был?

— Увы, не вспомнил. Но обязательно расскажу, как мозги заработают.

Мне послышалось, или в голосе его прозвучало разочарование? И к чему оно относилось – к моему вопросу или к его заблокированной памяти? В смысле, не ожидал ли мой дорогой бывший сосед, что я стану расспрашивать о случайно услышанном разговоре?

Нет. дорогой мой Михаил Николаевич, не стану. Если захотите, вы мне о своих секретах сами расскажете, а нет, так мне и своих забот хватает. У меня вон Эсфирь внизу кукует…

— Пойду я, дядя Миша. Подруга приехала в гости, надо ей заняться. Вам завтра что-то принести?

— Нет, дорогая, пока не надо. Вот если поедешь в Москву…

— Может, завтра вечером и поеду.

— Тогда позвони мне, я попрошу кое о чём.

На том мы и распрощались.

Диспозиция в холле изменений не претерпела: Машенька за столом, Эсфирь перед ним, склонились друг к другу, почти соприкасаясь головами. Мне уже пора волноваться?

— Пошли? – спросила я, остановившись за спиной в подруги. – Или ты остаёшься скрасить дежурство милой девушке?

— Пошли, – Эсфирь вскочила, застёгивая шубку. – Машенька, спасибо, я всё поняла! Татулик, скажи, а ты сама готовишь? Или, может быть, в кафе зайдём?