Книга Грибная неделя, страница 38 – Анна Дашевская

Что ещё из того, что касается Таманцева, может интересовать следствие? Взаимоотношения с женой, с сотрудниками, с клиентами, с деловыми партнерами. Здесь мне известно немногое, только то, что на поверхности. Так и скажу.

Я сама, Екатерина Викторовна Черникова. И самый стрёмный момент – это пузырёк с таблетками, который какая-то добрая душа подложила в мою сумочку. Рассказывать ли об этом следователю? А вот и не знаю. Пузырёк исчез, отпечатков пальцев на нём, надо полагать, нету – я своих не оставляла, тот, кто его мне подложил, тоже, надо думать, детективы читал… Да и неизвестно, вообще говоря, имеет ли отношение дигоксин к смерти Андрея.

Мне неизвестно, следствие, вполне возможно, уже знает.

Вот представим себе: именно дигоксин послужил причиной смерти. Никому из подозреваемых этот препарат не выписывали, значит, приобретён он был незаконным путём. И тут приходит такая распрекрасная Черникова и сообщает, что пузырёчек лежал у неё в сумочке, но куда-то делся. Надо ли искать другого виновного?

Нет, граждане, не буду я об этом говорить.

А Олегу и Алексею?

Вот тут подумаю. Мы вроде как и команда, но такая… пока что – не вполне полноценная. Посмотрим, как оно пойдёт.

Микроавтобус тряхнуло, и он резко затормозил. Я открыла глаза: что, приехали? Да, похоже на то… Вон казённого вида здание с табличкой, вон вдалеке виднеются купола какой-то церкви, вокруг городская застройка. Суздаль, надо полагать.

Вылезай, Черникова, день начинается.

Алексей Серебряков, художник.

Дорога от охотничьего домика до центра Суздаля короткая: двадцать минут по лесу, минут десять-пятнадцать среди полей и потом ещё минут десять – по городу. В микроавтобус я влез первым и сразу прошёл до самого дальнего сиденья. Сел в углу и уставился в окно. Краем глаза заметил, что Олег сел в середине салона, а Катя – справа, на одиночное место. Ну и правильно, незачем кому бы то ни было знать, что мы не три отдельных человека, а трое, пытающиеся стать командой. Хотя бы на короткое время.

Тут мой телефон коротко звякнул, пришло сообщение. Ага, от Кости Алябьева, интересно…

«Отправил то, что удалось достать Ирише, тебе на электронку. Надеюсь, насчёт конфиденциальности предупреждать не надо?».

Нет, друг мой, не надо. В сложившейся ситуации конфиденциальность – это не только твоя броня, но и моя тоже.

В почте, оказывается, накопилось довольно много всего. Письмо от приятеля, живущего на Кипре, с приглашением провести у него бархатный сезон и порисовать у моря. Что ж, это интересная идея, давно я на море не выбирался… Два письма от возможных заказчиков с просьбой встретиться и поговорить. Вечером надо будет ответить, что вернусь через пять дней и поговорим. О, приглашение от хорошей галереи на участие в выставке! Это прямо совсем прекрасно. Когда выставка? В ноябре-декабре, значит, можно будет и на море слетать, и работы, которые там напишу, предложить на выставку. Мне дают целый отсек, то есть, работ двадцать смогу развесить. Так, ну вот и то, что прислал Алябьев.

Я открыл файл и вчитался… Потом выключил телефон и уставился в окно.

Всё-таки это убийство.

Андрея напоили клофелином, добавленным к виски, а когда он заснул – убили ударом очень острого длинного шила или чего-то подобного, длина жала составляет пятнадцать-шестнадцать сантиметров. По мнению эксперта, виски Таманцев выпил много, около трёхсот граммов, и клофелина там содержалась запредельная доза. Он должен был вырубиться на полуслове. Пил он со своим убийцей, разумеется, не у подножия лестницы, где-то в другом месте. Орудие убийства ещё какое-то время оставили в теле, поэтому кровотечение было минимальным, однако следы крови на кресле или диване должны быть обнаружены. Ну и последнее – через двадцать-тридцать минут тело перетащили туда, где оно и было обнаружено, после чего шило извлекли. Анализ микроследов будет готов через трое-четверо суток.