Онлайн книга «Грибная неделя»
|
Глинтвейн давали на кухне. Лидия Дмитриевна сидела в своём плетёном кресле, смотрела в заоконную темноту и прихлёбывала из точно такой же кружки-бокала что-то жёлтое. — Алексей? Чего-нибудь хотите? Проголодались? — Нет, Лидия Дмитриевна, что вы! После такого ужина долго есть не захочется… А вот чем это тут таким прекрасным пахнет? — Катюша глинтвейн сварила. Будете? — Буду! Она встала и подошла к плите, не глядя, достала из коробки ещё одного толстоногого стеклянного монстра и сняла крышку с большой кастрюли. Пахло совершенно одуряюще… — Я две налью, потому что Катя наверняка уже допила. Строго говоря, это не глинтвейн, а глювайн, потому как из белого вина. Ну, во всяком случае, немцы именно так определяют. Ах, какой глювайн делают в Гамбурге под Рождество!.. Лидия Дмитриевна оборвала себя на полуфразе и протянула мне две кружки с напитком. — Прошу вас! Поблагодарив, я отправился в гостиную, к камину. Поставил обе кружки на столик, придвинул к огню второе кресло и сел рядом с Катериной. — Отличная у тебя идея появилась насчёт глинтвейна! – сказал я, отпивая глоток. – Самое то по осенней погоде. — Ага… Катя обхватила свою кружку ладонями, но пить не спешила. Глядела в огонь. Я помолчал, отпил ещё и спросил у неё максимально лёгким тоном. — Слушай, а как тебя вообще занесло во флористику? У тебя ж какое-то совсем другое образование… — Другое – это какое? — Ну, я имел в виду, не аграрное… — А-а… – она усмехнулась, глядя на меня. – Образование у меня и в самом деле далёкое от аграрного. Мы с тобой до некоторой степени коллеги. Я, Лёшенька, закончила Строгановку и получила диплом искусствоведа со специализацией на декоративно-прикладном искусстве. И диплом я писала, представь себе, о серии фарфоровых статуэток «Народности России», которую Николай II заказал к трёхсотлетию дома Романовых. Замолчав, Катя снова отвернулась к огню. — И что? – решился спросить я. — И защитилась, ясное дело, – она пожала плечами. – У меня тогда были, что называется, тучные времена. Имелись папа – большой чиновник, мама – хозяйка салона живописи, жених – питерский бизнесмен… Поскольку обе государственных коллекции этих статуэток в Питере, одна в Эрмитажном музее фарфора, вторая – в этнографическом, я нарадоваться не могла, как всё славно складывается. Поступила в аспирантуру с той же темой, набирала потихоньку материал для диссертации, статейки писала. Для удовольствия пошла на серьёзные курсы флористики. А потом всё поломалось! – Катя отпила сразу большой глоток, закашлялась так, что даже слёзы выступили. — Постучать по спине? – спросил я. — Не надо! – она отдышалась и отставила кружку. – Поломалось всё самым пошлым образом. Папа ушёл из семьи к молодой женщине, моей ровеснице. Оказалось, что жениха моего я как таковая интересовала мало, ему нужны были папины связи. Мамин художественный салон не просуществовал и трёх месяцев без финансовой подпитки, она с трудом выкарабкалась из этого всего. Сразу состарилась и довольно быстро умерла, уже пять лет прошло. Писать диссертацию, не имея заработка, оказалось невозможно, потому что есть хочется каждый день. И от всего прекрасного прошлого у меня остались только квартира и два бесполезных диплома, по декоративно-прикладному искусству и по флористике. Я поискала работу по специальности… |