Онлайн книга «Искатель, 2008 № 02»
|
— Влип парень, — резюмировал Быстров, а про себя добавил: «Сам виноват». — Сам виноват, — сказала Лисичкина. — А все равно жалко. Но и это не все, это, можно сказать, начало. В чуланчик тот Родик теперь часто наведывался, да только услышать что-то дельное ему больше не удавалось. До тех пор, пока наверху, в директорском кабинете, вновь не появился гражданин Сидоров. Начался долгий разговор, из которого Родион понял, что фокусы с «китайским» товаром — детский лепет по сравнению с контрабандой. — С контрабандой чего? — встрепенулся спецагент. — Содержимого контейнеров, которые брат по-прежнему забирал по пятницам в стоматологических поликлиниках. Сзади засигналили. Не столько заговорившись, сколько заслушавшись, Матвей замешкался, и джип держал весь ряд. Спецагент нажал на педаль газа. На следующем перекрестке светофор опять остановил их. Из окна затормозившей сбоку «Ауди» высунулась рука, готовая интернациональным жестом — оттопыренным средним пальцем — выразить отношение к лоху в «Чероки». Лицо водителя перекашивало, губы шевелились. Видимо, одного жеста ему было мало, и он поливал Быстрова бранью. Но вдруг замолчал, вытаращил глаза, а рука убралась в салон. Матвей, наблюдавшей за этими метаморфозами, не сразу понял их причину. Потом сообразил: пулевые отверстия в дверце и лобовом стекле «Чероки» подействовали на владельца «Ауди», как ушат холодной воды. Красный свет сменился на зеленый, и «Ауди» первой миновала перекресток, оставив далеко позади другие машины. Марина тем временем ждала новых вопросов, и спецагент спросил — не столько ее, сколько себя: — Что можно раздобыть в стоматологических поликлиниках? Разве что зубы. Девушка невесело усмехнулась: — Скажете тоже! Кому они нужны? — Тогда что? — Не знаю. И Родик не знает. Контейнеры на замке, замок с шифром. Но то, что в контейнерах находится, продается задорого. Потому что товар... как бы это поточнее?., опасный, «нечистый». Потому и прибыль исчисляется сотнями тысяч, даже миллионами! — Долларов? — Не юаней же. — О чем еще шел разговор? — Мой и Родиона? — Нет, директора фирмы и Кальмара. — Они обсуждали, сколько контейнеров приготовлено и как будет организована их переброска на Запад. Перемолвились, что на Сидорова в МВД досье заведено, но дело зависло. И все же надо быть настороже. Потом разошлись. Точнее, Сидоров ушел, а директор остался. — А что ваш брат? — Вернул кусок штукатурки на место, завесил трещину плакатом с Пугачевой и побежал к своему непосредственному начальству. Сказал, что плохо себя чувствует, отравился чебуреками, и отпросился до конца дня. До вечера дома промаялся, потом окончательно запаниковал: это же не подделки «под Китай», это другая статья, может быть, и расстрельная, в связи с особой тяжестью содеянного. В России нынче, правда, «вышки» нет, но куковать на острове Огненном до конца своих дней тоже не самое большое удовольствие. Как стемнело, Родик примчался ко мне. Вы бы его видели! Белый весь, руки трясутся... Быстров машинально управлял «Чероки» и фильтровал рассказ Лисичкиной, оставляя самое важное. Родион ничего не скрыл от сестры. А под конец озадачил вопросом: что ему делать? Они долго судили-рядили, сразу отвергнув вариант с приходом в милицию и покаянием. В неведение экспедитора вряд ли поверят. Можно притащить в милицию контейнер как доказательство своей доброй воли. Там его вскроют... И что? Директор фирмы отопрется, дескать, я и не подозревал, чем экспедитор Лисичкин промышляет, мы его за порядочного человека держали, а он — подлец и махинатор. А Сидорова не ущучить, в стороне Сидоров, с ним даже знаменитый Крутой полковник из МВД и тот не совладал. |