Книга Искатель, 2008 № 02, страница 53 – Журнал «Искатель», Анатолий Радов, Владимир Царицын, и др.

— Пока в собственное темечко жареный петух не клюнет, разве мы кого слушаем? До четвертого курса доучился, самая малость оставалась, и тут Родик институт бросил, вернее, в академический отпуск ушел. Якобы по болезни, раздобыл нужную справку, но нам правду сказал: надоело на гроши перебиваться, пойдет поработает, бизнесом займется. Руки у него золотые, голова светлая, стал он какие-то компьютерные программы писать, что-то задешево покупать на «Горбушке» и Митинском радиорынке, потом продавать с небольшой для себя выгодой. Больших денег ему это не приносило, без конца у меня одалживался. И вдруг — разбогател Родик! Купил машину, квартиру, чтобы с отчимом под одной крышей не жить. Шальные деньги вообще пальцы жгут, а Родион парень щедрый, добрый, всем рад, всех угощает. И все это с каким-то отчаянием, надрывом. Личности вокруг него всякие подозрительные закружились, нахлебники. Девки штукатуренные стали липнуть.

— Со стройки, что ли? — не сразу врубился Быстров.

— Я о тех, что косметикой пользоваться не умеют! Вы слушать будете или перебивать?

— Больше не повторится, — повинился спецагент и даже голову наклонил покаянно. Глаз от запруженной машинами дороги, однако, не оторвал.

— Ладно, — смилостивилась Лисичкина. — Поехали дальше.

— Так едем же!

— Послушайте, — возмутилась девушка. — Хватит дурочку валять!.

— Я никого не валял.

— Достаточно, я сказала. Если вы таким образом пытаетесь поднять мне настроение, считайте, вам это не удалось.

Автомобильное стадо, урча и подвывая, застыло у светофора, и Матвей воспользовался этим, чтобы оторвать руки от «баранки» и прижать их к груди:

— Марина, я и не думаю скоморошничать. Мне интересно все, что вы рассказываете о своем...

— Марина, мне интересно все, что вы рассказываете о своем кузене.

— Опять? Почему не сказать просто — двоюродный брат?

— Хорошо, я буду называть вашего кузена двоюродным братом.

Лисичкина подозрительно взглянула на Быстрова: не издевается ли над ней? Однако лицо агента было преисполнено прямо-таки ангельским смирением. Успокоившись, она устроилась поудобнее на широком сиденье «Чероки» и продолжила рассказ:

— На мелкой спекуляции и не самом умелом создании компьютерных программ не получишь столько, чтобы хватило на машину, квартиру и прокорм прихлебателей. Родион другую работу подыскал, не пыльную и денежную. Отчим его от зависти пыхтел, но молчал. На вопросы матери и моих родителей Родик отшучивался, а меня одергивал: не женского ума это дело! Я тебе долги отдал? Отдал. И не волнуйся, у меня все в ажуре, все просто превосходно! Тут-то его и огрело, точно обухом по голове.

— Сильно?

— Досталось. Иначе не прибежал бы ко мне в соплях. Выплакаться надо было. Ведь он только с виду сильный да смелый, а на самом деле мягкий, словно воск, что хочешь, то и лепи. Заговорил — не остановить. Все выложил. И как в контору эту проклятую попал, и что потом случилось. Оказался он там волею случая. Приятель присоветовал: мол, нужен экспедитор, платят хорошо, он бы и сам пошел, да с насиженного места срываться не хочется. А Родик рванул. И пришалел от увиденного. Фирма крутая, денег — вагон и маленькая тележка, офис в пределах Садового в особняке XIX века, директор на «Бентли» и по дальнему зарубежью разъезжает. Подчиненных, однако, тоже не забывает. Оклад Родиону положили более чем приличный. Ему бы насторожиться от такой щедрости, а он все на судьбу свалил, которая хоть раз в жизни, а каждому улыбается.