Онлайн книга «Искатель, 2008 № 02»
|
На основании перечисленного можно сделать вывод: спец-агенту Быстрову прямой смысл оставаться в тени. Ведь пока для Сидорова он хоть и беглец, но скорее покойник, обглоданный кошками-мутантами. Такое положение дает определенные преимущества, поскольку обеспечивает элемент внезапности: лучший удар — это удар из-за угла. Но куда податься бедному агенту? — Что? — спросила Лисичкина, приподнимаясь. Матвей не заметил, что перестал рассуждать про себя, а заговорил вслух. — Думаю, — сказал он, надеясь, что бормотать начал не с самого начала, по крайней мере не с белокурых волос, расцвеченных солнцем, и не с лимузинов с пупсами. — Как вы себя чувствуете? — Средне. — Лисичкина осторожно коснулась красного овала на руке. Быстров придвинулся к девушке: — Дайте-ка я посмотрю. Ожог действительно был приличный. Но могло быть хуже. Промедли Марина, не скинь куртку, и слизняк наделал бы своими кислотными выделениями куда больше бед. Матвей достал из кармана облатку от антидота. Когда они с Лисичкиной приняли снадобье, он машинально сунул бумажку в карман, и теперь она оказалась кстати. На вощеном листке оставалась коричневая пыль. — Отвернитесь. — И не подумаю! — Как хотите. — Спецагент пожал плечами и плюнул. Смешав остатки порошка со слюной, он аккуратно приложил облатку к ожогу. Разгладил легкими движениями пальцев и сказал: — Заживет. — Как на собаке? — До свадьбы, — такое продолжение Быстрову нравилось больше. Неведомо откуда в руках девушки появилось зеркальце. Лисичкина взглянула на себя: — Уродина какая! — Ну, это вы зря, — запротестовал Быстров. — Мне виднее, — отрезала Марина, разглядывая свое отражение. Достав носовой платок, она избавилась от разводов грязи и рыжих крапинок на щеках — чешуек ржавчины, отслоившихся от скоб, по которым они карабкались последние пятнадцать минут. По счастью, веснушки при этом остались на месте. Они очень красили девушку. Потом Лисичкина занялась одеждой. Но здесь что-либо сделать было решительно невозможно. — Ужас, — вынесла вердикт девушка. — Бомжиха бездомная. С этим Матвей вынужден был согласиться. Не с «бомжихой», а с тем, что — ужас. Он и сам был грязным, неприбранным и даже припомнить не мог, когда последний раз выглядел таким свинтусом, кажется, на тренировке месяц назад, после полосы препятствий. Быстров встряхнулся: — Схожу-ка на разведку. Для начала он огляделся. То ли сквер, то ли парк. Пожухлая трава, поросшие чертополохом островки строительного мусора. За кустами железная ограда. Шумят машины, свистят покрышками на повороте. Матвей хотел встать, но тут в зеве колодца появилась морда мутакота. Глаза кошки были затянуты пленками век, а розовая пуговица носа подергивалась — тварь принюхивалась, обнажив клыки. Агент не стал мешкать и врезал ногой. Не слишком ловко, потому что кошка-мутант увернулась и вцепилась в ботинок. В этот момент на лысый череп кошки опустился кирпич. Отчаянно завизжав, мутакот полетел вниз. — Туда тебе и дорога! Быстров плюнул в колодец, наперед зная, что ему не придется из него пить. Он ухватился за крышку люка и надвинул ее на отверстие. — Спасибо, выручили. Лисичкина приподняла уголок четко очерченного рта — и все. — Я быстро, — сказал Матвей, одернул порванный мутакотом пиджак и стал продираться сквозь кусты. Вот как бывает: это он должен защищать девушку, а вышло наоборот. Конечно, можно наплевать на условности... Хотя, чего это он расплевался? То в колодец, то в пасть мутакоту, то под ноги, то иносказательно. Узнай об этом мама, наверняка прочитала бы нотацию. Да и полковник Ухов к таким вольностям относится неодобрительно. |