Книга Искатель, 2008 № 02, страница 48 – Журнал «Искатель», Анатолий Радов, Владимир Царицын, и др.

Вернулся Быстров минут через десять.

— Так и есть, улица Гамалеи. Места знакомые. Я тут зубы дергаю.

— Сочувствую.

— Да уж, больная тема.

— И куда мы теперь?

— Это проблема. Динозавр — Кальмар, по-вашему, — от нас не отстанет.

— Мы для него — мертвецы.

— Пока наши трупы не увидит, он страховаться будет. Он умный, вы сами говорили. Сейчас бы затаиться, осмотреться, а достойного убежища у меня нет. Дело в том... — Матвей запнулся, но потом решил говорить без утайки: — Завелся у нас...

— Где?

— Там, где я работаю, — аккуратно выкрутился Матвей. — Так вот, завелся у нас жук-короед.

— Кто?

— Предатель. На Динозавра работает. Потому они меня так легко и взяли. Знали, куда отправляюсь и зачем. Ждали.

— И что вы с ним сделаете, с предателем?

— Выполю, как сорняк в огороде. Наши ряды должны быть чисты.

— Гряды?

— Ряды, — повторил спецагент, акцентируя согласные.

— И много среди вас таких?

— Каких?

— Как вы. Принципиальных.

— Большинство! Не за страх трудимся.

— А она — за деньги. — Видя недоумение агента, Марина пояснила: — Женщина это. В вашем ведомстве работает. Мне Родик говорил.

— Та-а-ак...

Лисичкина тронула его за плечо:

— Надо идти.

— Дайте сообразить — куда.

— Не утруждайтесь. Поедем ко мне. Ваши адреса наверняка «под колпаком», а меня никто не видел, никто не знает, кто я, что я, так что квартира стопроцентно «чистая».

Быстров задумался. Такой вариант он не рассматривал. Расспросить о брате Родионе, выяснить, что побудило Марину броситься на помощь пленнику Динозавра, — лишь это входило в его планы. Потом они должны расстаться... Грустно, но правильно.

Он качнул головой и сказал:

— Не годится. Оставаясь со мной, вы подвергаете себя опасности. Я не имею права...

— Своей жизнью я распоряжусь сама! — отрезала девушка. — К тому же я успела увязнуть так, что глубже некуда. Все, хватит рассусоливать, двинулись!

Лисичкина одернула маечку с Микки Маусом и увлекла спец-агента в кусты. К стыду своему, он не очень сопротивлялся.

За кустами был забор из остроконечных железных пик, чье предназначение — протыкать животы иноземным шпионам — осталось в далеком прошлом. Ныне ограда выполняла лишь декоративные функции. Прятавшийся за ней институт, не имевший даже косвенного отношения к атомной энергетике, никому и задарма был не нужен. В пользу такого умозаключения говорило хотя бы то, что метров через пятьдесят Матвей и Марина натолкнулись на распахнутые настежь ворота, прутья которых оплел колючими ветками боярышник. Пятнадцать лет они стояли так, приглашая заходить каждого, будь то спонсор, интересующийся немногими оставшимися в институте светлыми головами, или пьяница, мучимый жаждой раздавить пол-литра в интеллигентных условиях институтского сквера. Кого ученые не ожидали увидеть в воротах, так это гонца с известием об увеличении бюджетных ассигнований.

Матвей выглянул. Оживленной улицу Гамалеи, поименованную в честь академика, врача и биохимика, назвать было нельзя. Машины шли не слишком часто, прохожих не видно. И это хорошо. Стороннее внимание им ни к чему, а с таким убогим внешним видом они так и бросаются в глаза, чтобы надолго остаться в памяти.

На тротуаре они повернули направо и минуту спустя, у поворота, увидели слева грузное здание больницы, прямо — пятиэтажную школу, а между ними торец стоматологической поликлиники.