Книга Искатель, 2008 № 02, страница 4 – Журнал «Искатель», Анатолий Радов, Владимир Царицын, и др.

Быстров сгрузил оружие в сейф, клацнул дверцей, пробежался пальцами по панели электронного замка и вышел из кабинета.

— Привет, Любаш.

— Здравствуй, — улыбнулась секретарь.

— Замечательно выглядишь.

— Стараюсь. — Любаша залилась румянцем. — Ты извини, не хотела будить. Пришлось.

Быстров усмехнулся:

— И все-то у нас про всех известно! Дверь закрыта, камера видеонаблюдения месяц как не функционирует, откуда знаешь, что спал?

Лет десять назад кабинеты Управления, а также коридоры, буфет, все уголки и закоулки оборудовали видеокамерами. Народ возмутился. «Большой брат наблюдает за тобой!» — цитировали сотрудники бессмертные слова из романа Джорджа Оруэлла «1984». Пришлось полковнику Ухову собрать подчиненных и разъяснить.

— Тотальный контроль не был нашей задачей, — сказал Николай Семенович. — Но сами видите, что в стране происходит. Демократические веяния! Вместо помощи и содействия нас подозревают, нам не доверяют, нам ставят в вину. Мы вынуждены оправдываться.

Сотрудники закивали молча, а спецагент Быстров подал голос:

— Это унизительно и задевает офицерскую честь. За такое морду бьют.

Теперь кивнул Ухов:

— К сожалению, мы вынуждены учитывать реалии сегодняшнего дня. Так вот, убедить недоброжелателей, что мы действуем строго в рамках закона, можно, лишь представив доказательства. И лучше, если это будут видеодоказательства. Пусть убедятся, что мы никого не пытаем, а разговариваем с задержанными тихо и вежливо. И взяток не берем.

— Так не бывает у нас задержанных, товарищ полковник! Мы по-другому работаем. На месте разбираемся, в «поле». Мы же на особом счету.

— Да, Быстров, не бывает. На то мы и Особое управление. Однако есть приказ министра, и было бы непорядочно требовать льготных условий работы для нашего подразделения. Со своей стороны хочу заверить, что у меня претензий к личному составу нет. Более того, я уверен, что мне не придется предоставлять видеоматериалы даже самой представительной комиссии, будь она хоть из Госдумы или даже Совета безопасности. Ваш профессионализм и ваша порядочность — тому гарантия. И последнее. Картинки с видеокамер будут выведены на два компьютера — в моем кабинете и моей приемной. Таким образом, доступ к ним получат всего два человека. Архив будет храниться на электронных носителях в моем сейфе. Еще вопросы есть?

— Есть, — сказал Матвей.

— Ну?

— Товарищ полковник. Тут такое дело... — Быстров запнулся, подбирая слова. — В приемной у вас девушка.

— И что?

— Уберите видеокамеру из туалета!

Ухов улыбнулся:

— Справедливо. Принимается. Божичко... — обратился он к дяде Васе.

Завхоз вскинулся:

— Уберем.

— Нет, — остановил его полковник. — Не будем дразнить гусей. Пусть висит-отсвечивает. Ты, Василий Федорович, ее немножко поломай.

— Это запросто.

Сразу после совещания дядя Вася полил видеокамеру в туалете водой, и та приказала долго жить. А вскоре одна за другой стали выходить из строя и другие. Возможно, импортная техника не справлялась со своей задачей в прокуренных помещениях, но вероятнее другое — по примеру завхоза сотрудники путали видеокамеры с цветочными горшками. Не каждому безразлично, следит за тобой электронное око или нет, многих это нервирует.

Но только не Быстрова. Ему было все равно. Камера видеонаблюдения у него в кабинете отключилась сама собой, без постороннего вмешательства.