Книга Искатель, 2008 № 02, страница 3 – Журнал «Искатель», Анатолий Радов, Владимир Царицын, и др.

— Хулиганы, — пробормотал притормозивший у двери Божичко и дал себе зарок распорядиться насчет покраски двери. Что касается хозяйственных забот, в этом дядя Вася обманывался еще легче, чем обманывал других.

...А кабинет заливало солнце.

Быстров подошел к столу, на котором не было ровным счетом ничего, кроме рваного «абакумовского» сукна. Только пыль на деревянной окантовке. Но это не запрещается.

Потянувшись так, что суставы хрустнули, спецагент скинул пиджак. Из наплечной кобуры он вынул «ТТ», понюхал дуло, скривился: «Надо почистить!» — и положил пистолет на стол. Из кобуры под другой подмышкой достал верный «Стечкин», тоже принюхался и тоже скривился.

К «ТТ» и «Стечкину» Матвей относился с равным уважением, хотя причины для того были разными. «Стечкин» он ценил за точность и увеличенный боезапас, а «ТТ» — за возможность всегда и везде достать к нему патроны, даже в самых глухих местах. Потому что не осталось на Руси мест, куда не дотянулись бы китайские торговцы с их «экономическим чудом». В Поднебесной выпускают «ТТ» столько лет, в таком количестве и так дешево, что пистолет, сконструированный русским оружейником Токаревым, давно стал весомой статьей китайского экспорта.

Из брючного кармана Быстров выудил нож — фирменный «спринг-найф». Он дважды нажал на кнопку — из стальной ручки выпрыгнуло и снова спряталось узкое злое лезвие, точно язычок ядовитой змеи.

Из заднего кармана достал наручники. Наши, отечественные, тонкие и надежные, из оксидированной стали.

Оставалась самая малость. Матвей опустился в кресло и приподнял брючину. Щиколотку обвивали ремешки, в которых, как муха в паутине, запутался пистолетик на пять мелкокалиберных патронов. С вполне достаточной, впрочем, убойной мощью. Созданный в Бельгии, имевший сложное название с переплетением букв и цифр, этот пистолетик среди знатоков получил простое и адекватное прозвище «лилипут».

Все.

Покончив с разоружением, Матвей осмотрел свой арсенал, опустился в кресло, на американский манер забросил ноги на стол и провел пальцами по щекам: надо побриться, а то совсем запустил себя.

Он закрыл глаза и уснул.

Матвей спал, и луч солнца играл с его волосами, не в силах разбудить спящего.

Что не удалось солнцу, получилось у телефона на стойке рядом со столом. Телефон надрывался пронзительной трелью до тех пор, пока Быстров не уронил руку на аппарат. Глаза он при этом так и не открыл.

— Матвей? — девичий голос полнился чувством, которое не могли затушевать ни провод, ни мембрана телефона. — Тебя Старик вызывает.

— Иду.

Быстров тряхнул головой, разгоняя остатки сна, и встал — резко, рывком. Он всегда, даже разбитый и вымотанный, был готов к работе. К новому заданию, которое для специального агента всегда начинается вот с такого телефонного звонка.

В годы развитого социалистического реализма в книжках про милицию любили писать: «Такая работа». Очень многозначительно. И в данном конкретном случае преувеличения не было. Да, такая работа. Опасная, нужная людям. И никто из этих людей, глядя сейчас на Быстрова, не поверил бы, что усталость несколько дней кралась за ним на мягких лапах и лишь минуту назад бог Морфей держал его в своих объятиях. Он был силен, этот бог древних эллинов, но не всесилен. Простой человек, не титан и не мифический герой, раз за разом одерживал над ним верх.