Онлайн книга «Искатель, 2008 № 02»
|
Твид пиджака трещал и рвался, когда Быстров отдирал от себя мертвое существо; на хищно искривленных когтях оставались клочья ткани. — Вы их убили! — тихо проговорила Лисичкина, и, ей-богу, это не прозвучало напыщенно. Матвей обернулся и сказал спокойно: — Да, я их убил. Девушку колотила заметная дрожь. — Успокойтесь, Марина, все позади. — Это кошки-мутанты, — бесцветным голосом сообщила Лисичкина. — Мутакоты. Их тут много. Вы их не знаете. — Уже познакомился. — Кальмар запрещает их убивать. — Зачем они ему? — Мутакоты охраняют его сокровища. — Достойная охрана. Кошка в руках спецагента вздрогнула и засучила лапами. Вот живучая! Размахнувшись, Быстров швырнул кошку в стену. Зря он так поступил. После громоподобных выстрелов «лилипута», когда замерли раскаты и стихло эхо, Матвею послышалось потрескивание, как бывает у реки по весне перед ледоходом, и легкий шелест, как бывает на Куршской косе, у подножия песчаной дюны, гребня которой коснулся порыв свежего балтийского ветра. Быстров не обратил внимания ни на треск, ни на шелест, и совершенно напрасно. Очевидно, удар кошкой о стену оказался последней каплей: со свода туннеля заструился песок — и шелест стал набирать силу, а под ноги вывалились несколько камней — и треск стал стуком. Все могло рухнуть в одно мгновение, и они с девушкой на веки вечные останутся под завалом — родным братом того, который недавно заставил их повернуть вспять. Медлить нельзя было ни секунды. Быстров схватил Марину за руку и потащил за собой — в пролом. Треск и стук за их спинами превратились в грохот, и свод осел, завалив туннель тоннами камней и наполнив пролом пылью. Лисичкина громко чихнула, а затем расчихалась неудержимо. Быстров закашлялся, непроизвольно наклонился и врезался головой во что-то настолько твердое, вышибающее искры, что на мгновение потерял контроль над собой. Когда контроль был обретен вновь, Матвей обнаружил себя в коленопреклоненном состоянии. Его окатило волной ужаса: еще не бывало такого, чтобы сотрудник отдела № 7 выю гнул, следы лизал, челом бил. Потребовалось несколько секунд, прежде чем Быстров осознал: не виноватый он, просто резкий очень, а камень больно твердый. Девушка отчихалась и принялась всхлипывать. На это надо было как-то реагировать. Матвей раскрыл непроизвольно сомкнувшиеся при ударе и падении веки и ничего не увидел. Черно, как у негра в желудке. Там он, правда, не бывал, но сравнение приличнее, чем когда сзади и повыше коленей. Удачное сравнение, заставляет задуматься, в том числе о бремени белого человека, о котором с таким упоением вещал тот же Киплинг. Марина зарыдала — интеллигентно, вполголоса. Именно в этот момент спецагент понял, что казавшаяся поначалу могильной темнота отнюдь не непроглядная. Что-то светится... Это был фонарик, выпавший из его руки. Фонарь запорошило пылью. Матвей поднял фонарь и обтер его о рукав пиджака. Да, не денди лондонский, отнюдь, но что пыль, когда речь идет о жизни? Свет стал насыщеннее, ярче. На сколько хватит батареек? Есть еще зажигалка, — как источник света она стоит немного, зато колебанием пламени может указать путь к свободе. Посему зажигалку лучше поберечь. Марина уже не плакала — притомилась. Густые тени располосовали ее лицо, как ритуальные черные линии из сажи — лицо индейца на тропе войны. Только, в отличие от воинственного краснокожего, Лисичкина ни на что сейчас не годилась. Такое бывает и с самыми сильными людьми: держатся, крепятся, переносят тяготы и невзгоды, а потом в один миг ломаются. Кто их осудит? Лишь те, кто не знает, что такое настоящая опасность и настоящая усталость. Однако мнение этих лежебок в расчет можно не принимать. |