Онлайн книга «Искатель, 2008 № 02»
|
Матвей усмехнулся, выказывая презрение. Обрюзгшая физиономия мужика пошла пятнами — там, где была свободна от хитиновых пластинок, снова привидевшихся Быстрову. Степан что-то проворчал под нос, придвинул ногой стул, сел и зачавкал с утроенным усердием. Булочки с невероятной быстротой исчезали в бездонном колодце, окруженном многодневной щетиной. Туда же лился «спрайт». Спецагент отвел глаза. Зрелище набивающего утробу тюремщика было неудобоваримым. Агента замутило, но он вырвался из состояния физического неудобства, ибо другие у него были задачи. Первая из первых: как обрести свободу, что делать? Матвей мысленно пролистал одноименный роман Чернышевского. Ах, какой замечательный ответ — пускай наивный, но все равно замечательный — дал автор на поставленный вопрос. К сожалению, Быстрову сейчас надо думать не о свободе духа, а о свободе тела. Иные времена, иные нравы! И жанры иные. Глаза спецагента бесцельно шарили по потолку, точно ожидая, что на нем вдруг возникнут письмена, указующие путь к спасению. Опять-таки тела. Вместо строк потолок расчертила узкая черная полоска, будто консервный нож взрезал банку. Спецагент затаил дыхание, что с учетом перетянувших грудь ремней сделать было легче легкого. Щель медленно расширялась, и Быстров понял, что кто-то осторожно открывает давно примеченный им люк, с которым Матвей никаких планов не связывал из-за его абсолютной недостижимости. Щель беззвучно увеличилась настолько, что вместила предмет изящной формы, отточенной опытом и промышленным дизайном. Шампанское? Быстров отказывался верить своим глазам. Пришлось поверить. Бутылка покачалась у края люка и отправилась в полет. Бросавший точно рассчитал траекторию, имея в виду конкретную цель. Целью оказалась голова тюремщика. Когда на воду спускают корабль, к веревке привязывают бутылку шампанского и вручают ее дамочке или высокому чину, в симпатиях которого заинтересован судовладелец. Улыбнувшись в объективы, дамочка или чиновник разжимают руки, и бутылка отправляется в недолгий смертельный полет. И разбивается о борт судна. Значит, все будет хорошо! Или не разбивается. Это к беде, а то и к кораблекрушению. Последнее — когда не разбивается — случается не так уж редко, оттого-то так много морских катастроф, а эфир полнится сигналами «SOS». Ну, казалось бы, стеклу никак не устоять против железа, а поди ж ты... Череп Степана был крепче стали. На сей счет подозрения у Быстрова и прежде имелись, а теперь появилась уверенность, основанная на эмпирическом опыте. Бутылка раскололась, забрызгав палача благородной пеной. Эго к удаче. Вог только чьей? В отличие от черепного свода, за сохранность содержимого головы Мордатого спецагент ручаться не мог, хотя с первой минуты предположил, что умом тюремщик не блещет, имея, должно быть, мозг маленький, как у ящера. Попробуй такой повреди! Очевидно, создавая Мордатого, природа так увлеклась лепкой костей, что на другое у нее не осталось ни желания, ни сил. Все это порождало опасения за жизнь Мордатого, которые, однако, не оправдались. Метательный снаряд всего лишь лишил тюремщика возможности двигаться, говорить и соображать. Последовав на пол вслед за подносом, Степан застыл пенной неподвижной грудой, усыпанной осколками, хлебом и колбасой. Из небольшой раны потихоньку сочилась, темнея и свертываясь, кровь. «Спрайт» из опрокинутой бутылки насыщал ее углекислотой. |