Онлайн книга «Искатель, 2008 № 02»
|
Очевидно, для «буки» не была секретом ее схожесть с актрисой Дерил Ханной, исполнившей роль «киллера в белом»; более того, она ее всячески подчеркивала. Во всяком случае, халатик она затянула до такой степени, что все ее прелести так и выпирали — и те, что пониже талии сзади, и те, что выше спереди. — Вот вы и попались, — приветливо улыбнулась Гадюка № 2. — Совсем по-русски, как кур в ощип. Матвей хотел гордо отвернуться, но путы не позволили даже такой малости. — А раз попались, так молчите. Впрочем, от вас требуется противоположное. Говорите! Что вы знаете о кальмаре? — То есть? — от удивления Быстров забыл об избранной было тактике немого сопротивления. — Нет, мадам, если вы настаиваете, пожалуйста: «Морской моллюск из класса головоногих...» — Спецагент неплохо помнил энциклопедический словарь. — Глупости говорите, — оборвала его Гадюка Вторая. — Недальновидно, но воля ваша. Однако мы имеем на этот счет ясные указания. Вас будут пытать. Долго и сладострастно. Степан! — Туточки я, — отозвался мужик. Матвей взглянул на Мордатого, слизывающего крошки с губ. Сейчас и он бы не отказался от... Глава 4 Побег возможен Матвей взглянул на Мордатого, слизывающего крошки с губ. Сейчас и он бы не отказался от бутерброда. «Ур-р-р», — заурчал желудок. Пришлось его пристыдить, а когда тот не послушался, продолжив выводить голодные рулады, и цыкнуть. Желудок осознал всю бестактность своего поведения и умолк. В том, что Матвей так хотел есть, не было ничего удивительного: с утра маковой росинки во рту не было. Вернее, корочки хлеба. «Вернее» — потому что к маку и его производным спец-агент относился с профессиональным предубеждением. Даже к песне «Красные маки» в исполнении Юрия Антонова! Даже к любимому лакомству «Соломке маковой», которой Быстров предпочитал «Соломку ароматную», пусть и не такую вкусную. Что уж говорить о том, что изъясняться он тоже старался соответственно. Матвей с завистью смотрел на Степана, представляя, как вырывает поднос, подхватывает булочку с прикипевшим к маслу лепестком колбасы и... Прожорливый садист по-своему истолковал взгляд пленника. — Че зыришь? — осклабился он. — Боисся? Это правильно, что боисся. Ща мы тебя маненько мучить будем. Из кармана широких клетчатых штанов, некогда любимых подмосковными ребятами из Люберец, вновь появились пассатижи. Матвея они не заинтересовали. Он опустил глаза ниже, однако на ногах Мордатого были вполне приличные туфли с узкими и загнутыми по моде носками, а не растоптанные кроссовки. По причине лета и комфортной комнатной температуры не было на мужике бушлатика из грубого драпа и кепки-малокозырки с пуговкой на темечке — не исключено, их у него вообще не водилось. Да и помещение, в котором оказался Быстров, ничем не напоминало пропахшую потом «качалку» — ни штанги, ни гирь с гантелями. Из всего этого Матвей заключил, что к «люберам» старой формации Мордатый не принадлежит. А о новых «люберах» что-то не слыхать. Похоже, миновало их время, превратившись в миф и зарастая легендами, как огород чертополохом. А штаны клетчатые... А что штаны клетчатые? У нас свобода вкуса: что хочешь, то и носишь. И пожалуйста, без поспешных выводов. Между тем физиономия заплечных дел мастера озарилась улыбкой предвкушения. Он пару раз клацнул пассатижами и спросил: |