Онлайн книга «Искатель, 2008 № 04»
|
Больше молчать Галина не могла: — Вот вы говорите, Игорь Михайлович, что жаль Катю. А я говорю: нечего ее жалеть. Жуков погиб, а она живет себе припеваючи. — Как живет?! — Хорошо живет... Так вы думали, что она погибла? Фигушки! Легкое ранение. Недельку отлежала — и к мужу под крыло. А через год становится вообще генеральшей. Только что не в Москве, а в Дубровске... Чего ее жалеть? Галина опять сообразила, что, возможно, сболтнула лишнее... Нет, она же говорила Лившицу, что не сможет продержаться два часа... Рука машинально скользнула в сумку и уткнулась в моток шпагата. А впереди на дороге лежала березовая дубина. Не оглобля, не ветка, не палка, а именно дубина: с пивную бутылку толщиной, в пять бутылок длиной. Поравнявшись с березовым колом, Галя игриво прощебетала: — Я, Игорь Михайлович, отстану на минутку. Вы только не оборачивайтесь. Савенков был не маленький мальчик. Он хорошо знал, что у женщин вдруг могут возникнуть проблемы. Или колготки надо подтянуть, или лифчик расстегнулся, или еще серьезней... На этом мысли Савенкова временно прервались. Дубина глухо ударила точно по лысине и с треском разломилась. Он успел сделать два шага в сторону, успел прислониться спиной к осине и только потом начал сползать на землю... Сознание возвращалось не сразу все, а по кусочкам, по фрагментикам. Сначала из темноты возник белый туман, на котором стали проявляться силуэты деревьев. Потом появились краски, звуки... Потом вспомнилась Галя, поправляющая колготки... «Ни черта она не поправляла! Она подняла оглоблю и огрела меня по лысине... Никогда не страдал по своим волосам. Но если б они были, мог бы и не потерять сознание... Дубиной по лысине! Это жестоко! Нельзя поворачиваться к женщинам спиной...» Это были не слова Савенкова, а его мысли. Сказать это он не мог по двум причинам. Первое: некому. Второе: весь его рот занимала противная, пахнущая духами тряпка. Попытка выпихнуть кляп языком не удалась... Он скосил глаза и увидел торчащий изо рта клочок ткани с характерным узорчиком... Захотелось выть от обиды. Это был носовой платок коварной Галины. Мало того — гуляя по лесу, она несколько раз доставала его и элегантно ликвидировала им последствия легкого насморка. Савенков попытался привстать. Глухо! Дернулся вправо. Потом влево... Нет сомнений, что вязала его женщина. Не туго, но и не слабо. Плотненько, крепко и аккуратно. Зазвонивший в кармане сотовый сделал ситуацию еще более обидной... Мокрый грязный лес был пустынный, но не совсем. Здесь вполне могли гулять собачники с собачатами и бабушки с внучатами. Но Савенков сидел далеко от основных дорожек, сидел в небольшом овражке, да еще за кустами. Ничем привлечь к себе внимание он не мог. Не мог махнуть рукой, не мог крикнуть. Получалось только тихо стонать или мяукать. Это удавалось хорошо. Савенков промяукал не более десяти минут. Тут сзади послышался шорох, сопение и быстрый топот четырех лап. Еще мгновение — и прямо перед сидящим сыщиком вырос нестриженый, абсолютно грязный и очень любопытный пудель. Именно про этих четвероногих говорят, что они еще не люди, но уже и не собаки. Савенков тяжело вздохнул, покачал головой и максимально приблизил к собаке свое лицо с торчащим платком и умоляющими глазами. А еще он попытался мысленно внушить простую собачью команду: «Укуси платок! Дерни за него, будь другом». |