Книга Искатель, 2008 № 04, страница 46 – Журнал «Искатель», Владимир Куницын, Кира Вельяшева, и др.

Улыбки и приветствия заняли не больше минуты. Потом Илья Ильич схватил отчет и начал, что необычно, читать его вслух. Делал он это неторопливо и громко. Он был похож на лектора, читающего доклад перед микрофоном. Или действительно где-то был спрятан микрофон?

Только в двух местах отчета Гуркин проявил эмоциональность. Там, где говорилось о сыне Жукова, о пятнадцатилетием Федоре, а еще при сообщении, что Катя Старикова жива. Эта фраза была повторена дважды.

Отложив отчет, Гуркин потер от удовольствия руки и начал извиняться:

— Дальнейший разговор, Игорь Михайлович, может вам не понравиться. Он может напоминать допрос. Но я очень люблю подробности. Вы уж простите... И очень прошу с полной откровенностью.

— Нет проблем, Илья Ильич... Буду откровенен, как перед адвокатом или врачом.

— Кстати, о врачах... У вас на голове, ну, там, где очень мало волос, свежая рана. Это производственная травма?

— Да... Я так и знал, что этого вопроса не избежать... Мне стыдно, но меня огрела поленом женщина. Девушка по имени Галя. Она была секретарем еще у Жукова. Потом работала на Забровского, а теперь сидит у кабинета Лившица... Итак, о ссадине на моей лысине. Я сам позвонил ей и договорился о встрече в Теплом Стане...

Савенков рассказал обо всем подробно: о долгой прогулке по грязному лесу, об испуге Галины, о капроновых веревках, о сопливом платке, о милом пуделе по имени Алиса, о девочке, похожей на мальчика. Сказал он и о том, что, выходя с Олегом из леса, они чуть не столкнулись с группой бравых ребят, среди которых были и Лившиц и Галина.

— Вам надо быть осторожней, Игорь Михайлович. Опоздай Олег, мы бы с вами не беседовали... Простите.

— В Москве они меня не найдут. Они даже фамилии моей не знают.

— Почему вы так решили?

— А Галина меня раза три о ней спрашивала, а я отшучивался.

— Понятно... Теперь давайте о гражданине Пыжикове из Дубровска...

Допрос затянулся на три часа. Сначала Савенков говорил о своих встречах. Потом пересказывал похождения Олега... Странно, но подробный отчет на бумаге не вместил и половины от добытой сыщиками «Совы» информации. Живой рассказ включал массу мелких деталей, интонаций, эмоций.

Напоследок Гуркин выложил перед Савенковым несколько пачек с разноцветной весомой валютой.

— Здесь то, о чем мы договаривались. Но я еще хочу сделать вам подарок. Вы помните женщину, которая встречала вас в первый приезд?

— Да... Фрау Марта, по-моему. Такая истинная арийка.

— Верно... Она готова завтра на своей машине повезти вас в любую точку Европы. Вояж дней на десять... Советую в Италию. Флоренция, Рим, Неаполь, дней пять на берегу моря. А номера я закажу в лучших отелях. Не отказывайтесь, Игорь Михайлович... Считайте, что это компенсация за ранение.

— За шишку и ссадину? Это слишком шикарно... Но я согласен.

У людей, потерявших способность видеть, развивается осязание, лишенные слуха становятся зорче... Гуркин был прикован к коляске пять лет, и ему стало казаться, что у него развился нюх. Не обоняние, а прозорливость, способность понять нутро человека, ощутить его чувства, желания, тревоги...

После ухода Савенкова можно было ожидать, что Максим Жуков, давно уже привыкший к имени Стас Силаев, мгновенно прибежит к своему старому другу. Но Гуркин чувствовал, что его друг сейчас принимает важнейшее решение. Его поездка в Москву на открытие филиала фирмы была запланирована давно. Но сейчас Стас решается посетить Дубровск. И не на три дня. Его миссия потребует не меньше месяца.