Книга Искатель, 2008 № 04, страница 42 – Журнал «Искатель», Владимир Куницын, Кира Вельяшева, и др.

Галя действительно уже опаздывала на свидание. Она бросилась к зеркалу и за одну минуту подкрасила брови-ресницы, мазнула помадой по губам и чесанула щеткой по волосам. Для толстяка сойдет!

В последний момент Галя вспомнила одно из указаний шефа. Она вспорхнула на табуретку и из верхнего ящика антресолей выудила моток шпагата с карандаш толщиной. На этикетке значилось: «Пять метров». Хватит!

Нельзя сказать, что Савенков не волновался, ожидая Галину. За свою жизнь он сотни раз назначал женщинам свидания и никогда не был спокоен. В молодые годы он волновался от предвкушения новых соблазнительных ощущений. Ожидая жену, нервничал, что она опоздает, перепутает время или место встречи. При деловых свиданиях тревожился только о результате. Он не любил проигрывать и суматошно просчитывал возможные варианты. Что выгодней: улыбаться или пугать, взывать к совести или откровенно покупать? С мужчинами деловые беседы строились проще. Сильный пол, как правило, и более логичен, и более предсказуем. Они четко знают, чего боятся, кого и за сколько готовы предать... Зато женщины эмоциональны и болтливы.

Галина сразу потащила Савенкова в глубину лесопарка. Он покорно месил грязь, воспринимая это как добрый знак. Похоже, она не хочет, чтоб их видели вместе, а значит, знает и готова выложить какую-то тайну.

Начало разговора было долгим и бессистемным. Обо всем и ни о чем. О погоде-природе, о конфетах-пряниках. И оба собеседника были довольны. Савенков считал, что изучает объект, выискивает слабые стороны, готовясь к наступлению. А Галина считала, что успешно тянет время.

О Жукове Савенков упомянул невзначай. Он спросил, отметили ли на фирме пятилетие гибели основателя.

— Хотели, Игорь Михайлович. Старожилы фирмы, ну, те, кто знал Макса, за неделю до этого шушукались. И все решили, что не стоит ничего отмечать.

— Почему так? Его не любили?

— Очень даже любили. Но суда-то не было. И никто нам не сказал, что Жуков не виноват. Мы соберемся, станем поминать, а этот вопрос будет висеть... И еще: тогда, пять лет назад, все это случилось после банкета. Теперь все и боятся совместных застолий.

— Да, я знаю о том банкете... А вы, Галя, тоже на нем были?

— Так я все организовала. Закупила все, стол накрыла.

— Жуков много пил в тот вечер?

— Совершенно не пил. Он же за рулем... Я так все в деталях помню. Особенно его глаза. Жуков жесткий начальник, а тут преобразился. Весь вечер на Катьку Старикову смотрел. И взгляд такой покорный, нежный, влюбленный... На меня так никто еще не смотрел.

— Екатерина сама с ним поехала или он ее долго уговаривал?

— Сама! Как кошка побежала к машине... Да я сама бы за такими глазами побежала.

— Да, ужасная история... И Максима жалко. И Катю жалко.

— А ее-то чего жалеть. Сама вляпалась. Этим телевизионщикам только сенсации нужны. И на кого, главное, компромат начала собирать. На депутата Думы! А сейчас он вообще губернатор...

Обычно фразу «прикусила язык» говорят в переносном смысле. Но Галина, на последних словах сообразив, что именно говорит лишнее, так быстро закрыла рот, что действительно прикусила язык.

Молчание затягивалось. Галина понимала, что надо как-то разрядить обстановку, увести мысли толстяка от ее последних слов. Пусть он забудет о том, что Катька Старикова готовила передачу про Афонина и наскребла нехилый компромат... Галина сама узнала об этом случайно. Давно замечено, что начальники привыкают к секретаршам и со временем считают их лицом неодушевленным. Вроде предмета мебели. Вроде шкафчика... И вот однажды Забровский и Лившиц беседовали при ней и о компромате на Афонина, и о несостоявшейся передаче, и о ненайденной кассете с почти готовым фильмом.