Онлайн книга «Искатель, 2008 № 04»
|
Эта профессия называется посредник. Очень удобная. При взятках, например... Если вы даете посреднику деньги за некую услугу, то это не взятка. Тот же не чиновник, и вы знать не знаете, как и что он будет делать. А потом посредник дает деньги в долг сыну чиновника. И это формально не взятка. А сын просит о чем-то папашу... Одним словом, взятка есть, а по одному звену цепочки доказать ничего нельзя. Утром Савенков встретился с одним из таких посредников. По первым фразам стало понятно, что тот накручивает цену. Он долго говорил о трудностях задачи, о том, что людям пришлось провести десятки срочных встреч с агентурой, прошерстить сводки ГАИ, проверить множество автомастерских. Савенков ждал, когда начнется разговор о новой цене, но он ошибся. Просто посредник в свою очередь боялся, что клиент снизит ставку. Такое часто бывало. Правда, заказчик иногда на свой запрос получал полную туфту, аккуратно сработанную липу, очень похожую на правду. На этот раз оба участника сделки были абсолютно честны. В безлюдном месте Савенков передал остаток оговоренной суммы, а посредник протянул конверт, в котором был только один листочек с тремя десятками строк: номер джипа, дата смены заднего стекла, мастерская, полные данные на хозяина авто, включая его кличку — Чижик. Любопытной была последняя фраза из этого документа. Гражданин Пыжиков Василий Иванович, по кличке Чижик, не был судим, не привлекался, не подозревался ни в чем конкретном, но имел очень плотные связи в уголовном мире и ходил там если не в авторитете, то далеко не в шестерках. Уже через час Савенков был в районе Каланчевки, на пятом этаже дома, который в полученном документе значился как место жительства Василия Пыжикова. Дверь открыла испуганная женщина не первой молодости. Но и не второй. Так, лет на тридцать пять с хвостиком. По первым же фразам Савенков понял, что не его грозный вид устрашил женщину. Просто глаза у нее были такие: трепетные и навыкате. А это создавало впечатление постоянного испуга и тревоги. Разговор же она начала весело и беззаботно: — Проходите, проходите... Вы от Васи? — Да, некоторым образом... — Он всегда через разных людей пересылает. Вы в Москве раньше бывали? — Бывал. — Вы ночевать останетесь? — Не планировал. Да и неудобно как-то... — Ой, об этом не беспокойтесь. Мне Вася доверяет на все сто... Да и из тех, кто у меня ночевать оставался, дураков не было. Боятся Васю! Ни один ко мне не приставал. Даже обидно. — И давно вы так? — Три года... Он как уехал в этот дурацкий Дубровск, все считал, что временно. А там то одна работа, то другая. И постоянно надо при хозяине быть. — Но в Москве-то он бывает? — Редко. Три-четыре раза в год. Заявится на недельку и... Хозяйка на минуту замолчала, задумалась, и вдруг ее испуганные глаза сделались томными, игривыми. И все лицо преобразилось, и фигура. Савенкову стало неудобно. И правду говорят, что во взгляде можно прочитать многое, что глаза есть зеркало души... Глядя на женщину, Савенков и читал, и видел картинки из тех редких медовых недель, когда ее Вася, по кличке Чижик, прилетал из Дубровска. Картинки были столь откровенны, что это напоминало неприличное подсматривание в замочную скважину. Пришлось прервать воспоминания одинокой женщины: |