Онлайн книга «Искатель, 2008 № 05»
|
10 Ничего не выяснив у вдовы, которая, вместо того чтобы спокойно ответить на мои вопросы в тихом уголке университета, стала бросаться посторонними предметами, я поехал в «КШМ-банк», все больше веря странной теории Сырника — чем активнее мы действуем, тем большую активность проявляют наши противники. А это именно то, что нам нужно. У меня ничего конкретного против «КШМ-банка» не было, но продемонстрировать активность следовало, а вдруг они ответят тем же? Вот я и поехал в банк. Разумеется, предварительно договорившись о встрече с уважаемым Шарваром Муслимовичем. Он все так же сидел в своем кресле, в своем кабинете, и все так же приторно улыбался. Что значит восточный человек! Над ним волки воют, а он спрашивает, как чувствуют себя уважаемый Владимир Васильевич и его не менее уважаемая супруга. Ответив на эти животрепещущие вопросы, я тоже отдал дань восточной любезности: — Все у вас нормально, Шарвар Муслимович? Жена, дети в порядке? — Почему думаешь, что нет? — спросил он. — Если так, то я рад, желаю того же и в будущем. — Спасибо, дорогой. Что хочешь, Андрей? Мы уже говорили, все выяснили. Что надо? — Хачонкина хочу, Шарвар Муслимович, — в тон ему сказал я. — Вы ведь тоже его хотите, не так ли? — Совсем не так. Мне Хачонкин совсем не нужен. Зачем он мне, скажи? — Деньги, которые он должен был перевести на нужные счета, не дошли. У Бородулина проблемы возникли, он занялся ремонтом, общался с вами по телефону и обещал, что все уладит. А Хачонкин исчез. Кудлаев тяжело вздохнул, а потом сказал: — Вот что, Андрей, скажу тебе честно, без протокола и только тебе. Большие деньги были, большая нервотрепка. Но все уладилось. Теперь все стали довольные. У меня нет претензий к Хачонкину. Он уже заработал себе на девочек, мог закрыть свою фирму. Она мне больше не нужна. — А как же Бородулин? — Не знаю, что там случилось. — А Таня Бондарь? Молодая девушка... — Не знаю! Я все сказал. Даже больше того, что нужно. Только тебе сказал. Если ничего не понимаешь — уходи, — тихо приказал большой начальник маленького, но важного банка. Я понимал только одно — больше мне здесь делать нечего. Просто встал и пошел к двери. За дверью ко мне снова пристроился мужик с маленькой головой, маленькими злобными глазками и массивным туловищем, который в любом голливудском фильме мог бы стать олицетворением злодейства, а у нас по-прежнему был символом верности хозяину. Ну ладно. Я вышел из здания банка, направился к своей машине. Мужик все это время шагал следом. Ни слова, ни звука — просто тяжелые шаги за спиной. Мне такие дела не нравятся. У своей «девятки» я остановился, обернулся. Олицетворение злодейства стояло рядом и внимательно смотрело на меня. Я тоже посмотрел на него очень внимательно и резко приказал: — Открой дверь! Он машинально потянулся к дверце и даже взялся за ручку, но потом отдернул руку, будто его током стукнуло. — Я тебе не «шестерка», — тонким голосом сказал он. — Ты «шестерка», всегда был ею и всегда будешь, — сказал я ему на прощанье. Сел в машину и поехал, несмотря на явное неудовольствие моего птицеголового провожатого. Интересно, а что он ожидал? Что я останусь и буду развлекать его анекдотами? Ну, это уж слишком. Размечтался! Однако вскоре я понял, что зря успокоился, избавившись от верного служаки Кудлаева. Следом за моей «девяткой» пристроилась синяя «Вольво» и явно не спешила отставать. Пистолет свой я оставил дома, вместе с патронами — ехал-то, чтобы поговорить с людьми. А теперь кто-то незнакомый хочет поговорить со мной. И у него, наверное, есть пистолет, а у меня — нет. Несправедливо это. Я свернул за дом, объехал его, «Вольво» не отставала. Я оказался на Сеславинской, потом на Большой Филевской, снова повернул на Минскую — «Вольво» шла тем же маршрутом. Не приближалась и не удалялась. Я достал телефон, позвонил Сырнику. |