Книга Тайна из тайн, страница 280 – Дэн Браун

Сегодня понятие смертиприсутствовало слишком явно — не только в разговорах, но и в реальности Лэнгдона... он чуть не замёрз насмерть в водах Влтавы, затем в него стрелял Павел, и он едва сумел сбежать от Порога.

Любопытно, что за последний год всё, что Лэнгдон узнал от Кэтрин о сознании, изменило его взгляд на смерть... заметно уменьшив страх перед старением и неизбежным концом. Если подход Кэтрин к нелокальности сознания окажется верным, то логично предположить, что какая-то часть Лэнгдона — его сущность, душа, разум... переживёт смерть тела и продолжит существовать.

«Не тороплюсь это проверять», — подумал он, наслаждаясь теплом головы Кэтрин на своём плече.

Вчера, гуляя по Вышеграду, они случайно наткнулись на необычный и мрачный реликварий с человеческой лопаткой — якобы принадлежавшей святому Валентину, — и Кэтрин озадачила его на первый взгляд простым вопросом: «Как вы определяете смерть?»

Никогда не задумываясь о смерти буквально, Лэнгдон растерялся и в итоге дал слабый, тавтологичный ответ, который ни за что не принял бы от своих студентов: «Смерть — это отсутствие жизни».

К его удивлению, Кэтрин сказала, что его ответ очень близок к официальному медицинскому определению: «Необратимое прекращение всех функций клеток». А затем сообщила, что официальное медицинское определение на 100 % неверно.

«Смерть, — объяснила она, — не имеет ничего общего с физическимтелом. Мы определяем смерть с точки зрения сознания. Представьте себе пациента с мёртвым мозгом, подключённого к аппарату жизнеобеспечения — его тело технически ещё живо, но мы спокойно отключаем его. Без сознаниямы рассматриваем тело человека как по сути мёртвое... даже если его физические функции в полном порядке».

«Верно», — осознал Лэнгдон.

«И обратное тоже верно, — продолжила она. — Парализованный в инвалидном кресле, потерявший физические функции всего тела, но сохранивший сознание, очень даже жив. Стивен Хокинг, по сути, был разумом без тела. Представьте, если бы кто-то предложил отключить его!»

Лэнгдон никогда не слышал, чтобы эту мысль выражали так.

«Роберт, — завершила она, — мы больше не можем игнорировать растущее количество доказательств, что сознание может существовать вне тела... за пределами мозга. Настал день, когда нам нужно полностью переопределить сознание... а значит, и полностью переопределить смерть!»

Лэнгдон надеялся, что она права, и что смерть не так «окончательна», как думают большинство. Из глубин памяти всплыли древние поучения Асклепия:

Слишком многие боятся смерти и считают её величайшим несчастьем: они не знают, о чём говорят. Смерть приходит как освобождение от измождённого тела... Как тело покидает материнскую утробу, достигнув зрелости, так и душа покидает тело, достигнув совершенства.

В юности, изучая сравнительное религиоведение, Лэнгдон поражался универсальностиидеи перерождения и жизни после смерти — единственной непоколебимой уверенности, которую предлагает каждая религиозная традиция, сохранившаяся до наших дней. Он всегда считал эту общую черту примером дарвиновского «выживания сильнейшего». Единственные религии, которые выжили, это те, что предлагают решение величайшего страха человечества.

Более духовная сторона Лэнгдона частенько задавалась вопросом: может быть, древнейшее обещание вечной жизни на самом деле предшествовало религии... уходя корнями в утраченную мудрость древних... в те времена, когда человеческий разум был ещё не настолько замусорен и мог воспринимать глубочайшие истины, пронизывающие вселенную.