Книга Патруль 7, страница 57 – Макс Гудвин

— Пятнадцати хватит, — кивнул я.

— Звоню тогда.

Экран моего телефона засветился. Тиммейт вывел изображение — чёрный квадрат, в центре которого пульсировала надпись: «Установка соединения…»

Я смотрел на этот квадрат и чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле. Странное чувство. Я убивал людей, шёл под пули, выходил из засад живым. А сейчас, перед разговором с профессором психиатрии, мои ладони стали влажными.

— Соединение установлено, — произнёс Тиммейт.

Экран моргнул, и я увидел его…

Доктор Эдвард Крейн сидел в кожаном кресле, на фоне книжного шкафа, заставленного тяжелыми томами книг. На вид ему было под семьдесят, но выглядел он бодро для его возраста: аккуратная седая бородка, карие глаза за тонкой прямоугольной оправой очков, на коричневом пиджаке какой-то бейджик, видимо, участника семинара. Он держал в руке чашку кофе и, судя по всему, ждал кого-то, кто должен был войти в его импровизированный кабинет в Джорджтаунском университете.

Наверное, одного из коллег. Или военного атташе. Но никак не звонка от человека, за голову которого объявлена награда.

— Мистер… — он поднял бровь, разглядывая надпись на экране своего телефона. — «Джастин Довровский»? Чем обязан?

— Доктор Крейн, — произнёс я, стараясь говорить спокойно. — Меня очень интересует эффект возвращения после гибели. И ваши наработки по программе «Эхо».

На его лице ничего не дрогнуло. Только брови чуть сдвинулись, да чашка с кофе замерла на полпути ко рту.

— Это закрытая информация, — голос его стал жестче, но в нем появилась нотка профессионального любопытства. — Кто вы? Откуда у вас этот номер?

— Я не из спецслужб, если вы об этом. И не из конкурентов. Я просто человек, который хочет понять, что с ним произошло, — слукавил я.

И теперь доктор Крейн рассматривал меня не как случайного звонящего, а как объект изучения. Хотя если бы не Тиммейт я бы до него даже бы и не дозвонился.

— Эффект возвращения, как вы его называете, — произнес он медленно, подбирая слова и, рассказывая мне чушь в стиле Вайнштейна, — это теоретическая модель, которая никогда не была подтверждена на практике. В нашей стране, во всяком случае. Мы работали с посттравматическими состояниями, с феноменом «ложных воспоминаний», с тем, как мозг реконструирует личность после критических травм. Но никакого буквального «возвращения» после клинической смерти не фиксировалось.

— Вы меня обманываете, доктор, — сказал я тихо. — Или вам недоговаривают те, кто дает деньги на ваши исследования. Но я-то знаю, что это случалось. И не раз.

Крейн снял очки, протер их мягкой тканью. Жест был неторопливым, даже расслабленным. Но я заметил, как его пальцы чуть дрогнули.

— Случалось? — переспросил он. — Вы говорите так, будто вам есть что рассказать.

Я выдержал паузу. В наушнике Тиммейт шепнул: «Одиннадцать минут у тебя есть. Они уже запустили отслеживание звонка, но я ее глушу».

— Мне есть что рассказать, доктор. — Я сделал вдох, чувствуя, как слова застревают в горле. Сказать это вслух, человеку, который, по сути, мой враг, было странно. Но кто еще мог дать мне ответы? От младшего сержанта до генерала, чтобы спросить Оракула, мне не дослужиться никогда. Особенно с этими играми спецслужб. А этот старик в очках, возможно, знал правду. — Я один из них. Я вернулся. Я умер в Афганистане в 1989-м. А очнулся в этом теле в этом году.