Книга Месть. Идеальный сценарий, страница 26 – Лея Вестова

«Ключевой свидетель обвинения по тому делу, бизнесмен N, давно проживающий в Испании», — говорилось в статье, — внезапно решил прервать многолетнее молчание. В эксклюзивном интервью нашему изданию он признался, что следователь Волков оказывал на него беспрецедентное психологическое давление и, по сути, заставил дать ложные показания против «невиновного» чиновника, сфабриковав большую часть улик. «Он угрожал моему бизнесу, моей семье, — цитировал канал слова свидетеля. — У меня не было выбора. Я оговорил честного человека. Все эти годы я жил с этим грузом на душе».

Я читала этот текст, и меня начинало тошнить. Это была идеальная информационная атака. Рассчитанная, выверенная, безжалостная.

А за ней последовала и юридическая. Не успела я дочитать статью до конца, как у Дмитрия зазвонил телефон. Он посмотрел на номер, и его губы скривились в горькой усмешке.

— Следственный комитет, — коротко бросил он и ответил на звонок. — Волков слушает… Да, я… Понимаю… Когда? Через два часа. Буду.

Он положил трубку.

— Меня вызывают на допрос. В качестве подозреваемого.

Он ушел через час. Спокойно, собранно, без лишних слов. Только в дверях на секунду обернулся и сказал:

— Запрись на все замки. Никому не открывай. Я позвоню.

Время его отсутствия было пыткой. Я сидела в пустой квартире и сходила с ума от неизвестности. Я представляла себе холодные кабинеты, безразличные лица следователей, унизительные вопросы. Я прокручивала в голове его ночные разговоры и понимала, что враги ударили на опережение. Они узнали, что он начал копать, и решили нейтрализовать его, ударив по самому уязвимому месту.

Он вернулся поздним вечером. Я услышала, как он открывает дверь своим ключом, и бросилась в коридор. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять — случилось худшее.

Он был совершенно опустошен. Не физически — морально. Так выглядит солдат, вернувшийся с проигранной войны. Плечи опущены, взгляд потухший, в движениях — свинцовая усталость. Он прошел на кухню, не глядя на меня, достал из своего портфеля бутылку виски, которую, видимо, купил по дороге, и плеснул себе на два пальца в стакан. Выпил залпом, как воду.

— Мне предъявили обвинение, — сказал он глухим, безжизненным голосом. — Превышение должностных полномочий и фальсификация доказательств. Взяли подписку о невыезде.

Он налил себе еще.

— Счета агентства и все личные счета заморожены до выяснения обстоятельств. Лицензию приостановили. Я теперь официально — никто. Просто гражданин Волков, находящийся под следствием.

Он горько усмехнулся, и в этой усмешке было столько боли, что у меня сжалось сердце.

— Они использовали мои же методы против меня. Нашли слабое звено — того свидетеля. Надавили, заплатили, пообещали защиту. Классика. Тот чиновник, которого я посадил, год назад вышел по УДО. Тихий, незаметный, но с огромными деньгами и связями. И с огромной жаждой мести. А Слава с покровителями просто дали ему зеленый свет и ресурсы. Они разбудили его призрака, чтобы он сожрал меня.

Он тяжело опустился на стул и, наконец, посмотрел на меня. В его глазах не было стали, не было уверенности. В них было то, чего я никогда не видела раньше. Поражение.

— Кира, — сказал он тихо, но отчетливо. — Я больше не могу тебе помогать. Я стал обузой. Якорем. Любое доказательство, которое я найду, теперь будет считаться в суде сомнительным, добытым лицом под следствием с целью оказать давление на твоих оппонентов. Они превратят меня из твоего защитника в твоего подельника. Они скажут, что ты наняла преступника, чтобы сфабриковать дело против своего мужа. Тебе нужно найти другого человека. Немедленно. Я подставил тебя.