Книга Хозяйка города Роз, страница 121 – Юлия Гойгель

— Номер счёта напиши, — бросает Марк и отключается. — Эля, детка. Ну, что ты?

Он тоже трогает её лоб. Чертыхается.

— Горло болит, — хрипит Элина. — Это Костя звонил? Сколько он проиграл?

— Десять тысяч евро. Да чёрт с ним! Не думай.

— У меня хватит оплатить. Без вывода из фирмы. Я немного собрала, — шепчет девушка. — Плохо себя чувствую. Можно мне чая?

Пиликает телефон Марека.

— Перешли мне счёт, я оплачу, — говорю другу. — Мне это сделать проще, чем тебе. И чай сделаю. Измеряйте температуру.

Пока закипает чайник, перевожу деньги на присланный счёт. Комаров, по — моему мнению, переходит уже все рамки. Марк, конечно, красиво рассказывает о причинах его поступков, но я бы Костю запирал по ночам дома. На работу с охраной, с работы с охраной, а дома — под амбарный навесной замок. Охранять не от кого-то, а от себя самого. Неправильно нашего мэра воспитывали! Травма детства! Такое впечатление, что оно у Кости ещё продолжается.

Меня никак не воспитывали, но я же в казино последние штаны не просаживаю! Нужно как-нибудь с ним самому поговорить. Марк пусть его и дальше в одно место целует, а я по этому месту широким ремнём бы приложился!

Вижу, что перевод доставлен и через минуту на телефон Добровольского прибегает смайлик в виде собачки, держащей в зубах сердечко с надписью: «Спасибо». Хорошая благодарность за десять тысяч евро. Да за такие деньги всю семью, включая моего сына, могут перестрелять.

— Тридцать девять, — сообщает Марк, заходя на кухню и доставая аптечку с лекарствами. — Нужно сбить. Элина совсем плохо себя чувствует. Разболеется не на один день.

Она молча пьёт лекарство и также молча терпит, пока Марек снова промывает ей глаза. Но не засыпает. Её бьёт озноб, когда начинает спадать температура. Она жмётся к Мареку, тянет его на себя, как второе одеяло.

— Эль, потерпи. Тебе и накрываться нельзя. Нужно, чтобы тело охлаждалось, а не ещё больше согревалось.

— Эля, иди ко мне, — зову я и двигаюсь ближе к ней. — Погрею тебя.

Она пододвигается в мою сторону. Не отпихивается, когда я обхватываю её своими руками, а чуть позже накрываю собственным телом.

— Артур, ты же делаешь ей только хуже, — ворчит Добровольский.

Наверное, он прав. Но хуже я делаю ей не в первый раз. Одним разом больше, одним меньше. Вскоре я сам нагреваюсь от жара её тела. Тонкая рубашка Элины насквозь промокает от испаряющейся с её тела влаги. Она вся мокрая. Часто при бурном сексе становлюсь мокрым не только я, но и моя партнёрша. Не скажу, что мне это сильно нравится. Стараюсь сразу сходить в душ, прихватив и партнёршу. Но мокрое тело Эли меня не отталкивает, как и прилипшие к щеке пряди волос. Аккуратно убираю их с лица. Приподнимаюсь, чуть сдвигаясь с её тела. Всё же лежать в мокрой рубашке ей далеко не полезно.

— Давай вытрем тебя и переоденем рубашку, — предлагаю ей.

— Здравая мысль, — ворчит Марек и уходит на кухню, чтобы сделать морс. Не остаётся помочь ей переодеться.

Злится. Ревнует.

Ничего, разберёмся и без него.

— Эля, где найти тебе рубашку? — спрашиваю я.

— Лучше шортики с майкой, — просит она. — В шкафу, в средней шуфляде.

Там несколько наборов. Нахожу комплект и сажусь на кровать.

— Подними руки. Помогу переодеться.

— Я сама, — смущается она. — Под рубашкой ничего нет.