Книга Хозяйка города Роз, страница 118 – Юлия Гойгель

Напряжённую тишину разрывает мобильный Элины. Пока Марк встаёт с кровати, телефон смолкает и начинает звонить его собственный. Где-то в коридоре.

— Возьми и мой заодно, — прошу я.

Сначала друг смотрит на экран Элиного телефона сняв пароль. Он тоже ему известен.

— Артём волнуется, — произносит и набирает со своего аппарата. — Тёма, ты маму ищешь? Она сегодня в доме переночует, поэтому не ждите. Немного заболела. Ты хочешь приехать? Сегодня не нужно, потерпи до завтра. Я приеду и сам тебя заберу. А теперь позови, пожалуйста, бабушку.

С Аллой Антоновной, мамой Элины, разговор длится значительно дольше. Та решает, что дочка сильно перепила и в таком состоянии решила не показываться им на глаза. Следуют причитания в стиле: «Идёт по стопам отца», «А ты, Марк, куда смотрел?», и «Чем вы там занимаетесь?», «Артёма бросили и мать, и отец! Оба до гуляний дорвались».

— Я завтра заберу Артёма. Как-нибудь сегодня его потерпите, — не выдерживает Добровольский отповеди и вскоре отключается.

— Алла Антоновна, как в воду глядит, — не смалчиваю я.

— Так сходи, представься отцом Артёма. Я тебя здесь не держу, — рявкает друг.

Эля вздрагивает и открывает мутные глаза. Несмотря на то, что их полчаса назад закапали, в уголках снова скопился гной. Девушка пробует сесть, упираясь в меня руками.

Не пытаясь за меня держаться. Отталкивая.

Марк тут же привлекает её к себе

— Эль, как ты себя чувствуешь?

Она что-то пробует сказать, но в итоге тяжело приваливается к его плечу, утыкаясь в него лицом.

— Всё хорошо, Эль, — шепчет ей Марк. — Ты дома. Промокла и замёрзла, но сейчас поспишь и всё пройдёт. Давай, я сделаю тебе горячего чая. Попьёшь?

Девушка утвердительно кивает. Марк показывает мне глазами, чтобы я шёл делать чай. А они без меня миловаться будут.

— Ты же здесь хозяин. Сделай. Я не знаю, где что стоит, — выдаю в ответ и, обхватив девушку за плечи, привлекаю к себе. Она пытается вновь упереться в меня руками.

— Эльф, это же я. Подержу тебя немного. Прости меня, пожалуйста, — конечно, не простила. Если вообще поняла смысл моих слов, но упираться перестаёт. Вновь привлекаю к себе и укрываю одеялом. Её ладошки прижимаются к моей груди, а голова склоняется на плечо. Она вновь впадает в сонную дрёму.

Добровольский окидывает меня совсем не дружеским взглядом и, поправив на бёдрах сползшее полотенце, идёт делать чай. Я бы тоже не отказался от чашки горячего напитка, но мне вряд ли предложат.

— Эльф, маленький мой, — глажу её по подсохшим волосам. — Прости меня, пожалуйста, прости. Я совсем не хотел тебя обижать. Сам не знаю, что на меня нашло. Я никогда тебе больше ничего плохого не скажу.

Она вряд ли меня слышит. Трётся носиком о моё плечо и глубже зарывается в моё тело. Возможно, путает с Мареком. Поправляю в очередной раз одеяло и начинаю укачивать, словно ребёнка. Впрочем, я не слишком хорошо знаю, как качают детей. Ведь моему сыну уже девять. Сыну, к которому я не представляю, с какой стороны подойти, что сказать, как объяснить ситуацию. И можно ли её как-то объяснить девятилетнему ребёнку?

Когда чай остывает, Марк приносит кружку в спальню, и мы снова будим Элю. Я придерживаю за плечи, а друг помогает держать кружку. Не быстро, но девушка всё выпивает.

— Не засыпай, милая, — просит Марк. — Сейчас глазки промоем.