Книга Хозяйка города Роз, страница 120 – Юлия Гойгель

Я не знаю, как и сама Эля, почему Костя женился на ней. Она его об этом не просила. Но хозяин города, по сути, оказался самым настоящим рабом этого города. Костю вели с самого начала, показывая ему все преимущества власти. Его учили брать, добиваться, властвовать, но не любить, не показывать свою слабость. Но в нём так и остался жить недолюблёный маленький мальчик. Возможно, на момент его с Элиной встречи она показалась ему ещё слабее и уязвимее, чем он сам. Такую Элину он мог видеть рядом с собой.

Слова Марека сложно воспринимать, но я с ними соглашаюсь.

— Они изменяют друг другу? — перехожу я к другому вопросу.

— Нет, — качает головой Марк. — Как можно изменять там, где не было любви? Никто из них не клялся в верности друг другу. Костю не воспитывали в традициях семьи, его воспитывали в атмосфере города. Там, где каждый день большие деньги, власть, секс и другая грязь крутятся, как песок с цементом в одной бетономешалке. Одно не отделить от другого. Особенно на самой верхушке. Костя влился в этот поток, вращается в нём, следует за ним, неотделим от него. Он, словно сам город, живёт и дышит с ним в унисон. Даже, если Костя узнает, что между мной и Элей есть секс, это ничего не изменит между ними. Возможно, Костя лишь просчитает, какую выгоду из этого он может получить. Да и сам Костя не станет искать себе любовницу. Она ему не нужна. Для красивой картинки у него есть Эля и Артём. Всё, что требует другая, глянцевая сторона города. Ну, а его изнаночной — хватает девушек в нашем казино. Этому проклятому городу Костя давно отдал собственную душу. И я тоже. После ухода Евы. Эля и Артём — это то, что периодически выбрасывает меня из городской бетономешалки. Прямо в бархатные лепестки роз. Иногда мне кажется, что Эля насадила их по всему городу, чтобы скрыть его уродливый оскал. Напялила на заматеревшую городскую шлюху нежное платье невесты. Прикрыла. Как прикрывает благотворительный вечер полную разврата и людской ненависти ночь. «Возлюби ближнего своего», говорил нам сегодня священник на проповеди. А сколько людей в это время за стенами церкви поднимали камни, чтобы бросить их в ближних своих? Эля никогда не бросит камень в Костю. Ведь он — её ближний.

Мы вновь возвращаемся в кровать. Девушка спит. Марек обнимает её, укрываясь с ней одним одеялом. Я беру из шкафа плед. На троих одеяла не хватает.

Нас снова будит звонок телефона. Стихает Эли, начинает вибрировать Марека. Я смотрю на табло своего. Два ночи.

— Да, Костя? — отвечает Марк. — Знаю, где Эля. Со мной в доме. Да, в районе Роз. Ей стало плохо. Да, слегка перебрала. Тяжёлый день, имела право. Сколько? Десять тысяч евро? Костя, ты понимаешь, что Эля не сможет просто так вывести такую сумму из собственной фирмы. У неё всё же не миллионные сделки. Сколько раз за этот год она платила за тебя? Какого чёрта тебя опять понесло в казино. Да ещё в чужое?! Что делать? Домой езжай!

Последние фразы Добровольский буквально выкрикивает. Элина начинает беспокойно ворочаться и трёт руками глаза. Я двигаюсь ближе к ней. Слышу её частое дыхание. Вижу её мутный взгляд, но уже не только из-за гноя в глазах. Прикладываю руку к её лбу. Горячий.

— Марк, скажи Косте пусть сбросит номер счёта. У Эли температура.