Книга Его другая семья, страница 40 – Полина Рей

— Пока не достал, но в процессе этого, – расплывчато соврал Тимофей, подходя ближе к любимой.

Под её лихорадочно блестевшими глазами залегли чёрные тени, а от былой красоты и породистости, которые так нравились Тиму раньше, не осталось и следа.

Но она всё ещё оставалась матерью его сына. И той женщиной, с которой он будет находиться рядом и дальше. По крайней мере, до момента, пока их жизнь не превратится в ад.

— Тимми, пожалуйста… Нам нужно что-то срочно делать! Продавай бизнес! Тряси Егора… Иди на любые шаги! Это наш ребёнок! Я не хочу, чтобы он остался инвалидом! – взмолилась она.

Тим присел на край постели, уставился взглядом в пол перед собой. Снова в его голове появились довольно низкопробные мыслишки. Эмма сейчас зависит только от него. При разводе с Асатиани или смерти старика она не получит ничего. Может, если поднажать и обрисовать перспективы она согласится на то, что они оставят здесь Артёма и просто уедут в свою беззаботную жизнь?

Соловков вздохнул и принял решение. Сейчас пусть пока всё будет так, как хочет Эмма. Егор отыщется и деньги на перелёт, операцию и всё необходимое, что должно этому сопутствовать, появятся. Однако если это не сработает – придётся быть с Эммой довольно жёстким.

— Я пойду на любые шаги, – соврал он ей, улыбнувшись настолько фальшиво, что этому позавидовали бы даже самые искусные подделки. – Не беспокойся, любимая.

Эмма кивнула и, откинувшись на подушки, прикрыла глаза. А Тим в очередной раз отметил про себя, насколько же сильно померкла не только её красота, но весь образ этой женщины в целом.

* * *

Я чувствовала себя едва ли не королевой, за которой по пятам следовали стражники, даже когда это был всего лишь путь от дома через сад к машине, припаркованной возле ворот.

Давиду становилось лишь хуже, от того, чтобы поехать в клинику под присмотр врачей он категорически отказывался. И я начинала опасаться, что дни Асатиани сочтены.

Об этом и планировала поговорить сегодня с Амиром, который позвонил мне и сообщил, что за мной заедут его люди, чтобы отвезти к нему в офис.

С Давидом мы об этом не говорили – заставлять старика нервничать я не хотела. Лгала ему, что занимаюсь делами, которые требовали моего присутствия, но Асатиани уже находился в таком состоянии, что мне казалось, будто ему на многое плевать.

Я не знала, стоит ли мне лезть в семейные дела, но планировала сказать Амиру простую вещь. Если он не поторопится, но у него имеется желание когда-нибудь попытаться хотя бы просто поговорить с отцом, то беседы беседовать вскоре будет не с кем.

Однако, мысли об этом исчезли, стоило только мне войти в кабинет Амира, где меня уже ждали, и удивлённо охнуть, застыв на пороге. Потому что напротив Асатиани, восседавшего за столом, расположился… Егор Соловков собственной персоной.

Я, конечно, обсуждала с Амиром, что мы попробуем действовать через брата Тимофея в том, чтобы наказать моего мужа, как он того заслуживал, но была уверена в том, что Егор уж точно откажется.

— О, любимая невестка! – хмыкнул Соловков, полуобернувшись ко мне.

Амир поднялся со своего места, подошёл ко мне и, проводив к дивану, усадил на него, после чего недовольно взглянул на Егора, давая понять, чтобы он не отпускал здесь своих шуточек и прочего.