Книга Его другая семья, страница 37 – Полина Рей

— Мы можем поговорить с Кариной наедине? Тимофей… пока точно не сунется ни к ней, ни к вам, – сказал Амир, подпустив в голос мягких ноток, которые, впрочем, совсем не соответствовали его решительному виду.

Он словно бы говорил каждой клеточкой тела: мне не стоит перечить. Но Дашку было не так просто запугать. Она посмотрела на меня вопросительно и уточнила:

— Мы с Сергеем подождем снаружи? Или остаться рядом?

Я решила, что вот так вот просто соглашаться на то, что требовалось Амиру, не желаю, потому сделала вид, будто размышляю. Пусть не думает, что его указания, которые он пытается завуалировать под просьбы, станут исполняться по щелчку пальцев.

— Я думаю, что даже если мы с господином Асатиани будем обсуждать что-то важное без посторонних ушей, это не продлится долго.

Амир приподнял бровь, на его губах появилась чуть насмешливая улыбка. И хоть он успел поспешно её спрятать, она не укрылась от моего внимания.

— Хорошо, – кивнула Даша, поднимаясь. – Если что – зови.

Они с Сергеем ушли, а когда Асатиани присаживался напротив, мне в голову пришла мысль о том, что сотрудники этого кафе не торопятся нас дёргать. Вообще. Даже предложенного меню, и то не последовало. Словно все они знали – пока к нам лучше не соваться в принципе. И причина этого находилась прямо передо мною.

— Что у тебя? – сложив руки на груди, задала я вопрос, как только Амир устроился за столиком. – Нет, ты не подумай… Я тебе благодарна за то, что ты пришёл на выручку, и всё такое… Но разве моё исчезновение не играло бы тебе на руку?

Только теперь я, кажется, успела понять, в насколько опасном положении нахожусь. Тим будет действовать по принципу «Хорошая жена – мёртвая жена». Амир, как мне казалось, тоже сочтёт за благо, если я исчезну, ведь тогда управление всеми активами Давида повиснет в воздухе. Я и так толком не успела ни во что вникнуть, хоть и знала, что огромный бизнес Асатиани терпит одно бедствие за другим. Но если меня не станет, всё вообще пойдёт прахом, и может, хоть тогда Амир почувствует себя отомщённым.

— Я всё разузнал о том прошлом, о котором ты знаешь и так, Карина, – тихо ответил сын Давида, опустив голову. – Ты была права… точнее, отец был прав. Моя мама к нему не обращалась. Но то, что он сделал…

— Он разлучил вас с Алексом, но после очень сильно об этом пожалел! – тут же вступилась я за Давида.

Мы много говорили с ним об этом. Я была своего рода жилеткой, в которую Асатиани-старший пытался выплакать всю ту горечь, которая снедала старика. И я верила в то, что Давид очень сильно переживает о случившемся в прошлом.

— Даже если и так, – пожал плечами Амир, – сделанного уже не вернуть.

Он начал закрываться, и я ощутила вдруг усталость, которая легла на плечи, словно тонкое покрывало, которое впоследствии могло превратиться в бетонную плиту.

— Вот именно. Сделанного уже не вернуть. Но здесь и сейчас вы с твоим папой ещё можете попытаться всё наладить. Ему осталось недолго, Амир… Он угасает с каждым днём. Его держит на грани жизни лишь тот факт, что я ношу под сердцем детей Алекса. Но если ты будешь с ним рядом, это может стать спасением. Пусть временным, но всё же.

В глазах Амира снова мелькнуло что-то вроде предупреждения. Будто он безмолвно кричал мне: осторожно! Не заходи туда, куда тебе не стоит даже совать свой нос.