Книга Папа для озорных апельсинок, страница 42 – Кэти Свит

— Меня в курс дела ввести не желаете? – интересуюсь.

— Пришли анализы, – не спешит отвечать на поставленный вопрос.

— И? – подаюсь вперед. Мне дико интересно!

— Жить будешь, – заявляет с игривой улыбкой, от которой мне так и хочется его чем-нибудь треснуть.

— Ну, Слав! – произношу наигранно возмущенно. – Что там?

— С тобой все в порядке, – смеется. – Анализы в норме.

— Значит, мне можно домой? – спрашиваю первое, что приходит в голову. Внутри аж свербит от острого желания как можно скорее сбежать отсюда.

— Тебе можно остаться на ночь в отделении, – заявляет беспрекословно. Он как и был, остается суров.

— Слав! Ну отпусти ты меня домой, – продолжаю упрашивать друга.

По решительному выражению лица Вовки понимаю, что на этот раз он меня не поддержит. Куравлев твердо вознамерился серьезно заняться моим здоровьем, даже с девочками готов посидеть.

— Нет, – Ларин стоит на своем. – Неужели ты не понимаешь, что тебе сейчас хорошо только из-за бешеной дозы медикаментов? Или ты думаешь, что мы ерунду тебе капаем? М?

Опускаю глаза вниз. Молчу.

Разумом понимаю, что Ларин прав, и мне не стоит лишний раз быть рядом с девочками, пока я в таком состоянии. Тем более, я могу их заразить.

— Вовка, – округляю глаза. – Надень маску! – тут же начинаю волноваться. – Если я заражу тебя, то ты тоже ведь сляжешь, и кто тогда будет с нашими девочками? – тараторю.

— Вашими? – подмечает Ларин.

— Слав, долгая история. Потом объясню, – Куравлев тут же съезжает с темы. – Аню точно домой забрать нельзя? Ты уверен? – спрашивает не ради того, чтобы меня попытаться забрать, а чтобы, напротив, оставить здесь.

Мужчины встречаются взглядами. Идет невербальный и только им двоим понятный диалог.

— Вова, нет! – не сдает позиций Ларин. – Даже с учетом того, что я твой сосед.

— Ты его сосед? – ахаю. Такого поворота я точно не ожидала.

— Да, – Славка быстро кивает. Смотрит на часы и хмурится. – Все. Мне пора.

Он направляется в сторону коридора, но перед тем, как уйти из палаты, еще раз осматривает меня.

— Анька, мать-героиню из себя не строй, – говорит назидательно. – Это еще никого не доводило до добра.

Друг печально улыбается, прощается в Куравлевым и покидает палату. Мы с Вовой снова остаемся наедине.

— Мария! Девочки так себя не ведут! – шикает воспитательница на мою дочь за то, что она решила скатиться с горки на животе. – Это неприлично! – повышает на нее голос.

Молча наблюдаю за происходящем. Внутри все кипит, но я не позволяю себе тронуться с места, у меня на уме более действенный план, чем самолично промывать мозги.

От учиненных лично мной разборок никакого толку не будет, и это я прекрасно осознаю. Если уж устраивать разборки, то на другом уровне.

Поэтому я стою, пыхчу и молчу.

Сейчас, когда про мое существование в дошкольном учебном заведении никто не знает, я не представляю ни угрозы, ни интереса. Ведь работники детского сада считают меня всего лишь случайным прохожим.

На меня не обращают внимания, никто не пытается казаться лучше, чем есть на самом деле, никто не думает о своем поведении и отношении к детям. Любой из присутствующих на улице у меня как на ладони.

И подмечаю я каждого из них.

Злюсь дико, хочу вмешаться, но в итоге загоняю эмоции в долгий ящик и делаю то, зачем пришел.