Книга Папа для озорных апельсинок, страница 40 – Кэти Свит

— Здравствуйте, вы хотите девочек забрать? Вам медсестра уже позвонила? Как оперативно! – говорит она, не давая мне ни единого шанса вставить слово.

— Что случилось? – ахаю. – Мне никто не звонил. Я не в курсе!

Сердце начинает биться быстрее, давление подскакивает и я ощущаю, как у меня снова “едет” температура. Бросаю на Куравлева полный растерянности взгляд, он считывает его тут же.

— Что-то с девочками? – садится рядом со мной. Смотрит на меня обеспокоенно и прислушивается к разговору.

— София сегодня пролила на себя горячий компот, а Мария упала со стула, – недовольно говорит воспитательница.

Так… Можно выдохнуть. Ничего критичного не случилось.

— Вы поэтому отправили их к медсестре? – удивляюсь.

— И поэтому тоже! – воспитатель активно показывает свое недовольство.

— Ирина Сергеевна, что у вас еще произошло? – спрашиваю уставшим голосом.

Девочки никак не могут найти с ней общий язык и поэтому я то и дело выслушиваю.

— Ваши дочери сегодня просто отвратительнейшим образом себя ведут! – вспыхивает женщина и начинает делиться проделками девочек.

То, как они ей показывали язык, то, как подрались с мальчиками и как Маня ударила по лицу другую девочку. Соня вообще где-то раздобыла соль и в тарелку воспитателю и нянечке высыпала всю солонку.

В общем, девочки сегодня оторвались по полной.

— Напоминаю вам, что сегодня пятница и почти всех детей разобрали уже до обеда! Ваши дочери опять будут последними? – спрашивает. – Мне с ними двумя опять до закрытия сада сидеть?

— Их сегодня заберет отец, – озвучиваю причину, по которой звонила.

— Отец? – Ирина Сергеевна не скрывает своего удивления.

— Ну да, – киваю. На лице Куравлева расцветает счастливая улыбка. – У каждого ребенка есть отец, не так ли?

— Но… – теряется. – Вы же говорили, что воспитываете их одна, – она явно подобной новости не ожидала.

— Обстоятельства изменились, – отвечаю, не моргнув и глазом. Пытаюсь раздражение держать при себе и не собираюсь показывать, как сильно меня задевают слова воспитателя.

Словно почувствовав мою грусть, Вовка берет меня за руку и слегка сжимает кисть.

— Все будет в порядке, – шепчет, приободряя.

— Отдайте девочек их отцу, – прошу. – Хорошо? Он скоро приедет.

— Отдам, не переживайте, – фыркает. – Не ночевать же мне с ними в саду. Пока вас дождешься, раки на горе засвистят.

— И вам тоже всего хорошего, – отвечаю, не поведя глазом. – До свидания.

— Анька, ну ты даешь, – откровенно удивляется Куравлев, как только я завершаю вызов. – Кремень!

— Ох, Вова, – вздыхаю. – Если бы ты знал сколько они выпили моей крови, – делюсь с ним переживаниями. Вовка смурнеет.

— Можно подробнее?

— А что подробнее? – спрашиваю с печальной ухмылкой. Горечи на сердце столько, хоть отбавляй.

Вовка сидит напротив, переживает. И безотрывно смотрит в глаза.

Сейчас он мне напоминает раскаявшегося побитого пса, который натворил дел, понял свою ошибку и пришел с повинной. Сердце екает.

Делаю медленный глубокий вход, набираю полную грудь воздуха и задерживаю дыхание. Медленно выдыхаю, успокаиваясь. Мне действительно очень больно из-за всего произошедшего.

Я не хотела, чтобы мои дочери росли без отца, чтобы их считали отбросами общества и позволяли себе пренебрежительно обращаться с ними. Честно, я не хотела!