Книга Папа для озорных апельсинок, страница 45 – Кэти Свит

Пожалуй, только Ласточкина видит меня такого, какой я есть на самом деле. Ей не важны ни мои бабки, ни мои связи, ни мой внешний вид. Она одинаково смотрит на меня в старых трениках и в деловом костюме. И там, и там взгляд горит.

— Проходите, – отступает чуть в сторону, пропуская нас в свой кабинет.

Заходим.

Я прошу дочек посидеть на стульчике. Заведующая дает им ручку и листики, чтобы девочкам было чем заняться, пока мы говорим. От меня не укрывается, как внимательна эта женщина к детям, с какой добротой и каким теплом она с ними обращается.

Бурлящая злость на воспитательницу чуть затихает. Она переходит из эмоций в холодный расчет, и я теперь точно знаю, как именно избавиться от гадины, что посмела обидеть моих девочек.

— Сегодня я стал свидетелем неподобающего обращения с детьми, – начинаю сразу с дела. – Ваша сотрудница хамски себя ведет с родителями, агрессивна к детям, и я настаиваю, чтобы ее немедленно сняли с группы, – требую, специально не называя имени.

После моих слов лицо заведующей выглядит обеспокоенным, но взгляд тут же становится заинтересованным.

— Снять с группы, простите, кого? – уточняет она.

— Ирину Сергеевну, – отвечаю и в упор смотрю на сидящую передо мной женщину.

Мне любопытна ее реакция, если гадина срывается не только на моих девочках, то заведующая должна быть в курсе. В конце концов, другие родители должны были вмешаться. Ну, не верю, что в группе нет ни одной матери-истерички, которая по поводу и без бегает по инстанциям и пишет жалобы.

Заведующая хмурит брови, но довольно быстро надевает маску, по которой ничего не понять. Только вот я видел более, чем достаточно на сегодня.

Достаю телефон, включаю видеозапись и поворачиваю его экраном к сидящей передо мной женщине.

В кабинете повисает тишина.

Заведующая смотрит видео, и чем больше она видит, тем озабоченнее становится выражение ее лица. Женщина явно ничего подобного не ожидала.

— Я проведу с Ириной Сергеевной разговор, – говорит после того, как досматривает предоставленную мной запись. – Поверьте, больше подобного не повторится, – заверяет меня.

— Да, подобного больше не повторится, – киваю. – Потому что это был ее последний рабочий день в детском саду, – озвучиваю свое требование. Безопасность моих дочерей превыше всего.

— Поймите, я не могу уволить человека, не разобравшись, – начинает меня уговаривать отступить от своих требований и дать гадине еще один шанс. – Нужно провести беседу, выяснить, что именно там произошло, – начинает вешать лапшу мне на уши. – Если понадобится, то мы проведем служебную проверку…

— Знаете, а я ведь могу вам с этим помочь, – перебиваю ее. – Для начала, отнесу это видео своему адвокату и мы напишем заявление в прокуратуру, – говорю, не отрывая от женщины суровый взгляд. – Поверьте, мой адвокат найдет правильные слова и статьи, чтобы наше заявление приняли, – ухмыляюсь.

Бессонов может и не такое! Особенно, когда дело касается беззащитных детей.

Славику пришлось пережить серьезное горе, у него погиб единственный сын. Естественно, все, кто был виноват в гибели мальчика, понесли самое серьезное наказание, но ребенка другу это уже не вернет.

Бессонов, конечно, никогда не распространяется о своем горе, но мы с ним слишком долго знакомы.

— После того, как у нас примут заявление, это видео разлетится по всем новостным пабликам города, а чуть позже отправится на региональный уровень, – произношу не моргая. Заведующая бледнеет.