Книга Папа для озорных апельсинок, страница 20 – Кэти Свит

Да, милая, за эти несколько лет, что мы не виделись, я очень сильно изменился и повзрослел. В голове больше не гуляет ветер, я остепенился и стал гораздо спокойнее.

— Манюня, тебе еще налить? – разворачиваясь, спрашиваю у дочери.

— Нет, – довольная малышка откидывается на спинку стула. – Я сейчас лопну, – обхватывает живот руками и делает характерный жест.

— Ну как хочешь, – пожимаю плечами.

Наливаю все, что осталось в бутылке, себе в стакан. Он наполняется практически до краев. Но, тем не менее, в холодильник возвращать ничего не нужно.

В сотый раз предлагать Соне выпить на ночь кисломолочный напиток, не собираюсь. Малышка вредная, вся в мать. К ней так просто, как к Мане, подход найти не получилось, но будем над этим работать.

Время есть.

— Не желаешь? – протягивая свой стакан в сторону Ани, намеренно цепляю ее. – Очень вкусно, – произношу, не сводя с нее взгляд.

— Нет, спасибо, – цедит сквозь плотно сжатые зубы.

— Могу и кое-чего другого налить, – продолжаю выводить Ласточкину из себя. Внутри нее бурлят эмоции, и я кайфую. – Хочешь? – предлагаю, играя бровями.

— А не пошел бы ты? – щурится, закипая.

— Куда? – ухмыляюсь.

Ох, этот ее многозначительный взгляд! Ах, как же я жил без него столько времени?

Отчетливо вижу, куда именно и как далеко она меня хочет послать, но при девочках не решается. Кипит, но молчит.

М-м-м… Блаженство!

— Полностью согласен с твоими мыслями, – игриво подмигиваю и с удовольствием замечаю, как сильно округляются ее глаза.

Ее взгляд опять полыхает.

Гнев Ласточкиной меня не на шутку цепляет, пробуждает давно позабытые эмоции и заставляет вспомнить наше яркое прошлое. Как мы горели, вспыхивали словно спички, не желали друг другу уступать. Как вместо взрыва и негатива переводили нашу страсть в горизонтальную плоскость, и как вымещали эмоции.

Невероятное прошлое. Кайф!

— Девочки, вам пора спать, – не сводя с меня взгляда, произносит Ласточкина.

Ее строгий голос не терпит пререканий, но разве нашим дочерям это указ?

— Ну ма-а-ам, – разочарованно протягивает Маня. – Мы дом еще не посмотрели, – начинает перечить.

— Я кушать хочу, – канючит Соня и оттопыривает губу.

Аня обреченно закатывает глаза и тяжко вздыхает. Видно, как сильно она устала от этого всего.

— Могу пельмени сварить, – предлагаю, разряжая обстановку.

У меня всегда в морозилке лежит пачка, а еще бутылка водки, сало и пара-тройка замороженных чебуреков. И если я про наличие пельменей сказал, то про остальное пока лучше промолчать. Детям подобные вещи пробовать рано, а Ане о них знать незачем. Надумает еще того, чего нет.

— Пельмени? – у Сони загораются глаза. – Пельмени я люблю. Вари!

Вау! Соня, кажется, унаследовала от меня любовь к пельменям.

Достаю кастрюлю, собираюсь налить воды, как вмешивается Ласточкина и ломает весь кайф.

— Нет!

— Никаких пельменей на ночь! – заявляю упрямо.

Куравлев совсем обалдел? Я настолько возмущена, что у меня не хватает слов.

— Почему? – искренне недоумевает он.

— Потому что они вредные, – говорю, не скрывая своих эмоций, на что Вова лишь ухмыляется, а мне так и хочется кинуть чем-то тяжелым в него.

Прошло столько лет, а я по-прежнему реагирую на его эти ухмылочки и ужимочки.

Бесит!

Ладно он не следит за своим питанием, мне плевать на это. Но портить желудки своих дочерей я не дам.