Книга Папа для озорных апельсинок, страница 18 – Кэти Свит

Умиротворение в душе.

Я расслаблена и согрета.

Мне хорошо.

Ну губах играет слабая улыбка.

— Ты как? – чувствую легкое дуновение прохладного воздуха, он проходит по мне и сердце моментально подскакивает к горлу.

— Вова? – ахаю, лихорадочно соображая, что предпринять. Если сдвинусь с места, то он увидит меня без одежды. – Выйди немедленно! – требую.

— Вообще-то это мой дом, – произносит с ухмылкой. А затем видит меня и тут же меняется в лице.

— Вообще-то я голая, – парирую, не двигаясь с места.

Куравлев пробегает глазами по мне, делает шумный вдох, сглатывает. На его лице застыл шок, а мои щеки тем временем пылают.

— Выйди, пожалуйста, – с нажимом прошу. Под его взглядом я хочу раствориться.

В парилке повисает тишина. Кажется, она еще никогда прежде не была такой звонкой.

— Прости, – говорит хриплым голосом.

Открываю рот, чтобы снова попросить уйти, но не успеваю произнести ни единого слова, как Куравлев резко разворачивается и выходит из парилки.

— Какой кошмар, – выдыхаю. С осторожностью кошусь на дверь, та остается закрытой.

Сажусь, снова кутаюсь в полотенце и прячу в ладонях лицо. Внутри горит самый настоящий пожар, щеки полыхают и мне вдруг становится до невозможности жарко.

Пора выходить.

С трепещущим от волнения сердцем приоткрываю дверь в парилку и вижу, что комната отдыха пуста. Зато на кресле лежат махровый халат, чистое полотенце, теплые носки на пять размеров больше, чем мои стопы, и на полу стоят тапочки. Точнее, таптищи.

Размер ноги Куравлева гораздо больше, чем у меня. Оно и логично, ведь Вова просто огромный.

Забираю вещи, направляюсь в душ, привожу себя в порядок и только после этого отправляюсь на поиски дочек и Вовы.

Прохожу просторный, но вместе с тем уютный холл, прислушиваюсь и по звуку льющейся воды и играющего мультфильма на телевизоре понимаю, куда мне нужно двигаться. Ну кухню! Они там.

Миную небольшой коридор, иду на свет, достигаю нужной комнаты и застываю на пороге. От картины, что предстает перед глазами, наворачиваются слезы.

— Вот твой кефир, – Вова протягивает Мане кружку с кисломолочным напитком.

— А я какао хочу, – заявляет Соня, косясь на сестру.

— У меня нет какао. Только кофе, а его таким маленьким девочкам нельзя, – спокойно произносит Куравлев.

— Почему нельзя? Я хочу кофе! – встает в позу Соня.

— А я хочу на Луну, – смеется. – Кефир будешь? – спрашивает как ни в чем ни бывало.

— Кофе хочу, – упрямится Соня.

— Какой вкусный кефир, – перебивает ее Маня.

Малышка откидывается на спинку высокого барного стула и гладит себя по животу. Закрывает глаза и довольно улыбается.

— Маня, кефир о-очень вкусный! – протягивает сестре практически пустую кружку. – Попробуй, – предлагает.

— Не хочу, – надувшись, отворачивается та.

— Ой, зря, – хитро щурится Куравлев. Достает еще один стакан, наливает туда кефир и, изображая превеликое удовольствие, выпивает.

— Может все же попробуешь? – кивает на полупустую бутылку. – Осталось чуть-чуть.

— Нет, – упрямится Соня.

— Ну нет, так нет, – пожимает плечами. – Еще налить? – спрашивает у Мани.

— Ага, – кивает та. И получает вторую порцию кисломолочного напитка.

— С каких пор ты на ночь пьешь кефир? – не выдержав, захожу на кухню. На меня тут же смотрят три пары одинаковых глаз. Ахаю, понимая, насколько сильно девчонки на Вову похожи.