Книга Бывшие. Кредит на любовь, страница 54 – Саша Девятова

Я замираю, вжимаюсь в стену. Но слишком поздно. Наши взгляды встречаются.

На её лице нет шока, как тогда в магазине. Есть усталое, глубокое понимание. Она знала. Отец Симеон, наверное, сказал. Царёва смотрит на меня несколько секунд. Без злобы и агрессии. Просто… принимая факт. «Да. Ты здесь. Я понимаю».

Потом она медленно, очень медленно кивает. Один раз. Как тогда в магазине. Тот же жест. Не приветствие. Не прощение.

И разворачивается. Садится в машину. Уезжает не оглядываясь.

Я стою у окна, в руке застыла кисть, с которой капает белая краска на пол. В груди — странная, тяжёлая пустота. Не боль. Не облегчение. Тишина после долгого ожидания взрыва, который так и не произошёл.

Она видела меня. Узнала. И просто уехала.

Значит, вот как это будет. Мы будем существовать в одном пространстве, разделённые стенами, временем и всей нашей историей. Она будет привозить помощь. Я буду её принимать и превращать в дрова, в крашеные стены, в порядок. Мы не будем говорить. Не будем подходить. Будем лишь изредка пересекаться взглядами, как два призрака в намоленном месте, каждый со своим грузом вины.

И, возможно, это и есть та самая милость, на которую я могу рассчитывать. Не прощение. Не забвение. А просто — молчаливое, общее право находиться здесь. В тишине, где души, говорят, находят покой.

Даже если наши души находят его по разные стороны одной и той же тихой стены.

Краска засыхает на полу. Я смотрю на белую каплю, медленно превращающуюся в пятно. Звон колокола к вечерней службе заставляет вздрогнуть. Механически откладываю кисть, иду вымыть руки в ледяной воде во дворе. Пальцы немеют, но это лучше, чем та ледяная тишина, что сейчас внутри.

Отец Симеон выходит из трапезной, когда я прохожу мимо. Он останавливает меня взглядом.

— Алексей. Заходи на чай, когда закончишь.

В его голосе нет вопроса. Есть мягкое, но неоспоримое указание. Киваю.

Возвращаюсь в помещение, заканчиваю красить раму. Движения точные, выверенные. Руки работают, голова пуста. Хорошо.

Иду в его маленькую келью рядом с алтарём. Простое помещение: стол, две табуретки, икона в углу, книжная полка. Пахнет книжной пылью и ладаном.

Он уже наливает чай в две простые кружки.

— Садись.

Сажусь. Чай горячий, обжигает губы.

— Дарья помогает храму уже больше года, — начинает Симеон без предисловий. — Сначала просто переводила деньги. Потом стала приезжать. Привозит книги для воскресной школы, краску, стройматериалы. Никогда не задерживается надолго. Молится у новой иконы и уезжает.

Я молчу, сжимая кружку. Что я могу сказать?

— Вы знаете про нас? — я чувствую, что он знает, иначе бы не позвал на чай, явно сказать что-то хочет.

— Исповедовалась она мне, когда впервые приезжала. Много боли выплеснула, спрашивала, как грехи замолить, я ей помог чем мог.

— Она знала, что я здесь? — спрашиваю наконец, глядя на пар над чаем.

— Да. Я сказал ей на прошлой неделе. После того, как ты пришёл.

— И что она?

— Спросила, зачем. Я сказал, что ты работу просил. Она пожалела тебя.

Глоток чаю застревает в горле. Кашляю.

— Пожалела? Больше ничего?

Отец Симеон смотрит на меня долго, изучающе.

— Нет, Алексий. Больше ничего, и не жди от неё большего пока. Вы оба принесли своё покаяние к одним и тем же стенам. Дальше Господь рассудит.