Книга Предатель. Моя сестра от тебя беременна, страница 9 – Оксана Барских

— Жаловаться? Это не в моих правилах. Хочу отдохнуть на свежем воздухе, от тебя подальше. И твоя мать причитала, что на старости лет ей тяжко сорняки рвать, колени болят. Вот и помогу ей, чем смогу.

О да, “помочь” я собираюсь в лучшем виде, чтобы эта семья меня вовек забыть не смогла.

— Ты простишь меня, Варь? — сразу же смягчается Глеб и оттаивает, не ощутив в моем голосе подвоха.

Слишком встревожен тем, что я подам на развод, как угрожала ночью, оттого его бдительность спит.

— Посмотрим, — уклончиво отвечаю я и протягиваю руку. — Верни, будь добр, карточки. Мне нужно витамины купить для малыша и кое-какие вещи. Со дня на день рожать, а мы не оформили детскую.

— Но ты же говорила, что это примета плохая до родов вещи ребенку покупать.

— Я говорила? — усмехаюсь я, чувствуя горечь во рту.

Глеб не отвечает, ведь о многом в собственном доме был не в курсе.

В этот момент ему звонят, и он отвлекается. Судя по голосу в динамике, это свекровь.

— Что эта бездельница делает? Небось на диване валяется, а дома шаром покати?

Глеб кидает на меня взгляд, но я не отвожу свой, хотя раньше в такие моменты, когда его мать звонила ему и при мне же обесценивала мои труды и меня саму, мне становилось неловко и стыдно, а сейчас я понимаю, что эти эмоции испытывать я не должна. Это не я ведь оскорбляю людей, проявляя свою невоспитанность. Если уж кто лимита в этой семье, то уж точно не я.

— Нет, мама, у нас всё хорошо. Что-то случилось?

Глеб поджимает губы, как делает всякий раз, когда ему самому неудобно, и я едва не усмехаюсь. Ему впервые неудобно за свою мать. Сколько раз я слышала от него, что мне нужно всего лишь перетерпеть, она ко мне привыкнет и будет считать чуть ли не родной дочерью. На деле же, пока он пропадал в своем банке днями и ночами, я превратилась в этом доме в золушку, где никто не щадил меня даже во время беременности. Наоборот, свекровь, узнав о двух полосках, будто с цепи сорвалась, нагружая меня даже бесполезными бытовыми делами, о которых раньше и не вспоминала.

— Раз заняться нечем, пусть берет моющие средства и едет к нам. У нас тут пыль скопилась за сезон, отец расчихался, ты же знаешь, что у него астма. А беременной будет полезно на свежем воздухе поработать.

Глеб напрягается, судя по стойке, а вот я улыбаюсь, не удивленная тем, что даже уехав, свекровь нашла мне работу. Ей претит сама мысль, что у меня будет хоть одна свободная минутка.

— Нет, мама, Варя не будет убирать дом. Закажите клининг, если всё настолько плохо. Деньги я вышлю.

Я удивленно смотрю на мужа, который впервые не идет на поводу у матери, и внутри расплывается сожаление, что раньше он вел себя иначе. Ведь сейчас эти усилия уже не имеют значения.

— Мы скоро будем, Агафья Давидовна! — кричу я в динамик, а затем толкаю мужа в бок, чтобы пошевеливался, когда он кладет телефон в карман. — Но сначала заедем в питомник на окраине, Глеб. Он как раз по дороге в дачные массивы.

— Что ты задумала?

Глеб, может, и был какое-то время заторможен из-за чувства вины, но не дурак и перемены во мне замечает. Настораживается, но разгадать меня не может.

— Не чуди, Варь. Пообижайся, но недолго. Я ничего ужасного не сотворил ведь. Сходил разок налево, все мужики такие. Мать твоя всю жизнь так живет, уверила меня, что ты против не будешь. Ты ведь выросла в такой атмосфере и должна понимать, что я долго без женщины ходить не могу. У меня ответственная работа, как ни крути, но обещаю, больше ты подобного не увидишь.