Книга Предатель. Моя сестра от тебя беременна, страница 47 – Оксана Барских

— Ошибку я совершила, когда за тебя замуж вышла, Глеб, а сейчас я ее исправляю.

— Ты беременна, скоро родишь. Кроме меня, никто не примет тебя, да еще и с чужим ребенком.

Он сцепил зубы и смотрит на меня сверху вниз исподлобья. Сжимает кулаки и злится, что не может заставить меня подчиняться. Как же, служанка семьи вышла из-под контроля и пожелала свободу.

— Ты повторяешься, Глеб. И вообще, это уже не твое дело. Рано или поздно нас разведут, несмотря на твои старания. Прекращай уже этот цирк, ты знаешь, что я тебя не прощу, так что не унижайся. Оставь хоть каплю гордости.

Я давлю на его непомерное эго, зная, как сильно он не любит, когда его унижают, как ему кажется. Не терпит неповиновения и споров, ведь только его мнение правильное.

— Ничего, можешь говорить, что угодно. Нам дали месяц на примирение, и я заслужу твое прощение, Варя, вот и увидишь. А теперь поехали домой, родители отдали нам свою квартиру на это время, будем жить вдвоем.

— Что? Что за бред ты несешь?

Я смотрю на него во все глаза, не до конца веря, что не ослышалась. Такую чушь даже он не смог бы сказать. Неужели он и правда верит, что я поеду с ним и еще буду жить под одной крышей?

— Ты не слышала вердикт? Месяц на примирение. Ты обязано дать мне шанс! — рявкает он, выходя из себя, даже глаза его выпучены, до того он взбешен.

— Окстись, Глеб, я ничем тебе не обязана. И уж тем более не должна прощать. Этот шанс дается только любящим парам, а мы не из этой категории. Да и в любом случае, это шанс, от которого я отказываюсь. Ясно тебе?

Я стараюсь говорить спокойно, но гнев всё равно прорывается наружу. У меня чувство, словно меня снова хотят загнать в угол, отрезают пути к отступлению, даже душно становится от его фраз.

— Ты собираешься жить в фургоне у этого Андрея? Ты его даже не знаешь, вдруг он какой-нибудь маньяк, а ты вот так просто доверяешь ему свою жизнь.

— Не суди по себе, Глеб. Это тебе я зря доверила свою жизнь, вот уж кто с двойным дном.

— Нормальному мужику беременная понравиться не может, — настаивает он и цедит сквозь зубы.

Я морщусь, так как его предположения отдают грязью и неприятно пахнут. Вот уж кто точно судит по себе. Он даже мысли допустить не может, что между мной и Андреем ничего нет, и помогает он мне по доброте душевной. Только и видит везде выгоду и в других отыскивает эти же качества.

— Ты закончил, Глеб? Тогда я пойду. И не твоя забота, с кем и где я провожу время.

Я обхожу его и спускаюсь по лестнице, держась за перила. В последнее время передвигаться уже тяжело, появляется одышка из-за беременности и скорых родов, но я лучше буду медленной, чем приму помощь в виде протянутой руки мужа.

— На дворе осень, Варя. Холодает, а его фургон не утеплен. Будь благоразумной, тебе нужно поберечься, — снова заводит свою песнь Глеб. — Ребенка собираешься в этот фургон принести? Я тебе этого не позволю!

Я едва не хохочу, когда он начинает взывать к моей совести. Сам же в это время кутается в свое пальто и шарф, не предлагает мне ни того, ни другого, хотя на мне из верхней одежды только кардиган.

— Разберусь без сопливых, — фыркаю я вместо этого и иду в сторону парковки. Просила Андрея подождать в машине, чтобы не было столкновений с Глебом.

— Варя, подожди, — вдруг снова говорит Глеб и странно оглядывается, уж слишком суетится.