Книга Предатель. Моя сестра от тебя беременна, страница 20 – Оксана Барских

— Я спрашиваю в последний раз, мама. Что ты сделала?!

Я впервые вижу свекра таким злым и решительным. Даже свекровь не решается его остановить и без сил опускается на стул.

Я сижу, затаив дыхание, и чувствую, что сегодняшнее откровение — это переломный момент для всей семьи. И оказываюсь права.

— Бутик, где Вера работала, принадлежал моей подруге, тете Ларисе, ты ее знаешь. Вера украла дорогое колье, и ей грозила тюрьма. Я предложила свою помощь в обмен на то, что она навсегда исчезнет из твоей жизни. Надо отдать ей должное, договоренности она выполняет на отлично.

— Вера не могла ничего украсть, — с горечью произносит Родион Павлович и нервно трет лицо ладонями. — Это ведь ты надоумила свою подружку подставить ее, да? Узнаю свою мать во всей красе.

Ненависть, с которой он выплевывает слова, пробирает до самого сердца. Даже у меня покалывает в груди от той боли и тоски, которую он источает. Впервые я вижу его таким живым, пусть и невеселым. Ощущение, будто всё это время он и не жил вовсе, а отбывал наказание.

— А с ребенком что? Аборт-то был хоть? — кричит свекор на мать, надрывая глотку, и я съежилась, кидая взгляд на свекровь.

На нее страшно смотреть, до того она побледнела и осунулась. И в этот момент мне становится ее чисто по-женски жаль. А затем слова Таисии Семеновны и вовсе добивают и ее, и свекра.

— Я дала ей деньги на аборт, а больше не видела. Думаю, она не стала бы оставлять ребенка, у нее и так ведь на руках был детсадовец.

В доме воцаряется практически гробовая тишина.

Никто не решается заговорить, и даже Глеб с опаской смотрит на отца, не зная, что от него ожидать. Лицо у того побагровело, кулаки сжаты до такой степени, что побелели костяшки, а глаза налились кровью.

Ти-ши-на.

С самого приезда Глеба в доме разгорается нешуточный скандал, и я, не желая нервничать, убегаю в огород, прихватив с собой щенка, которому тоже не по душе громкие крики.

— Вот ты где, Варь, — раздается сзади голос Глеба, и я стискиваю челюсти, чувствуя досаду, что он прервал мое уединение.

— Что тебе нужно? Я хочу побыть одна.

Несмотря на то, что все эти дни я уговаривала себя успокоиться и не реагировать так резко на мужа, когда он приедет, все мои уговоры идут прахом, когда передо мной возникает его наглая самодовольная харя.

Он ни капли не раскаивается, и именно этот факт выбивает меня из колеи, раздражая сильнее всего.

— Я думал, этих дней достаточно, чтобы ты остыла.

— Ты ошибся, Глеб. Я же думала, что сутки спецприемника достаточно, чтобы ты осознал, как был неправ.

Неправ. Неподходящее слово для измены, но лучше я просто не нахожу. Слез на удивление нет, и я так радуюсь этому, что даже немного воспряла духом, готовая противостоять любому вмешательству Глеба.

— Ты ведь специально рассыпала муку в моем багажнике?

Вопрос не требует ответа, но я всё равно не подтверждаю его предположения.

— Мне пришлось поднять все свои связи, чтобы ускорить полицейскую лабораторию, чтобы меня наконец отпустили. И я в курсе, что им поступил анонимный звонок по поводу моей машины, так что тебе нет смысла отпираться, что это ты.

— А ты считаешь, что я твой единственный враг? Что, у других людей нет причин тебя ненавидеть?

Глеб, увидев мой яростный взгляд, мрачнеет, но мне нет никакого дела до его настроения.