Книга Другая женщина. Она хочет забрать мою семью, страница 31 – Оксана Барских

Становится неприятно, я чувствую себя бессильной и оттого обозленной сильнее.

Не выйти из спальни — значит, признать себя проигравшей стороной. Пусть Марк и привез Элеонору, чтобы она была в доме у себя не одна, когда ее муж в больнице под ИВЛ, но она ведь могла и отказаться.

Не покидает чувство, словно сегодняшний день — это только начало, ведь Лев не выздоровеет в одночасье. В груди холодеет, когда я думаю о том, что он может и вовсе не очнуться, а умереть. Он ведь не молодой, довольно пожилой, так что и такой возможности не исключаю.

А что если… утешения Элеонора будет искать в объятиях Марка? Мне ли не знать, какой он сердобольный. Он ведь считает ее другом, не откажет в помощи, а там и сам не заметит, как эта стерлядь окрутит его и уведет из семьи.

Ведомая страхом, что Нора затеяла скрытую игру, я выхожу из спальни и иду в сторону ее комнаты, которую сама же и подготовила. Хочу поговорить с ней, показать, что не намерена молча стоять и смотреть, как она лезет своими старческими руками в мою семью, как вдруг слышу ее плач, а затем тихий голос. Следом звучит второй, погрубее и пониже. Мужской.

Сердце замирает от весомой догадки, сжимается, и я иду медленнее, чтобы оттянуть момент икс как можно дольше.

Дверь в гостевую комнату приоткрыта, и мне прекрасно видно, что Марк сидит на постели, а на его груди лежит Элеонора. Плачет, обхватив его и впивается пальцами в его спину.

— Всё образумится, Нора. Лев выкарабкается.

— И что я буду делать без него, Марк? Мне так одиноко, а наш дом теперь кажется большим, пустым и холодным. Вот если бы у нас с ним были дети… Ты ведь знаешь, как я о них мечтала…

Мне не стыдно, что я подслушиваю их разговор, но неприятно, что сейчас мой муж поддерживает другую женщину, оставив меня плакать в нашей спальне.

— Не переживай, Нора. Ты можешь остаться у нас, сколько захочешь.

Предложение Марка бьет меня под дых. Я отшатываюсь и едва не задыхаюсь. Мы ведь только что говорили об этом, а он просто взял и снова сделал всё по-своему.

Он ведь считает, что это… только его дом…

Неужели не видит меня хозяйкой дома?

Наблюдая за тем, как муж не только утешает свою «партнершу» по бизнесу, а может, и не только, а еще и уверенно предлагает ей гостить у нас столько, сколько ей понадобится, я прижимаю руки к груди и делаю несколько тихих, но глубоких вдохов.

Осторожно отступаю, чтобы они меня не услышали и не заметили, так как сама не знаю, что мне предпринять. Кинуться внутрь и прокричать, что я против ее нахождения в своем доме? Тогда буду выглядеть неадекватной истеричкой, которая ни с того ни с сего кидается на женщину, у которой произошло горе.

Выходит, что Марк будет прав в своих высказываниях, уже невесть что думает обо мне, и как ни крути, а для меня это важно.

Я не поймала его на измене, а потому никаких доказательства на руках не имею, так что в груди по-прежнему теплится надежда, что у них ничего не было.

В груди всё сжимается от напряжения, а я вдруг думаю о том, как тяжело было моей подруге Кате, когда она узнала не просто об измене мужа, а о том, что у него вторая семья на стороне и сын, ровесник их дочери.

Вот только Катя сильная и волевая, не позволила мужу вешать себе лапшу на уши, а выставила его вон, выкинув из своей жизни предателя. Но ситуации у нас с ней разные. У Кати перед глазами бегал явный признак постоянной измены мужа — ребенок от другой женщины, а вот у меня есть лишь мои подозрения, основанные на ревности и интуиции, и поведение мужа…