Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 26 – Оксана Барских

После того неприятного разговора в больнице проходит четыре дня, а я до сих пор не переварила новость и не приняла нужное решение.

Страх удушливой волной заставляет меня оттягивать неизбежный момент и надеяться, что всё само собой рассосется.

Вот только чуда не произойдет.

Вера не станет моей биологической дочерью.

Ирина Малявина не перестанет быть ее родной тетей.

В их жилах течет одна кровь, и я до трясучки боюсь, что, когда правда всплывет, Вера потянется к этой женщине, захочет узнать ее поближе.

Возненавидит меня и оттолкнет. А Роман этим воспользуется, обставит всё так, что я в итоге окажусь козлом отпущения.

— У тебя есть неделя на подумать, Полина, — говорит он мне напоследок, когда я ухожу из больницы. — Либо мы вдвоем, как одна семья, идем к Дороховым и даем им понять, что никакой свадьбы между нашими детьми быть не может… Либо мы разводимся, и тогда Вера узнает правду от самой Ирины. Отец у Веры один, а вот мать… может появиться и новая.

Намек на то, что после развода Рома найдет, где утешиться, повисает между нами на все эти дни, так что я никак не могу выкинуть его слова из головы.

Вот только время идет, а работу никто не отменял.

— Полина Матвеевна, мне не удалось связаться с фондом, а в банке разводят руками, ни о каком транше не знают. На счетах пусто, сотрудникам нечем зарплату в следующем месяце выплачивать.

Ко мне подходит Виолетта, моя правая рука в галерее.

Я поднимаю на нее взгляд, но ее лицо размывается, как будто я смотрю сквозь мутное стекло. Голова гудит от перенапряжения, а в желудке неприятно тянет от постоянного стресса.

В последние дни моя жизнь рушится, и я цепляюсь за выступы, пытаясь удержаться на вершине, но проблемы возникают роем и наваливаются раз за разом, не позволяя мне сделать и глотка свежего воздуха.

Сжимаю пальцами переносицу, пытаясь унять тупую боль. Даже обезболивающие уже не помогают.

— Неужели на резервных счетах тоже пусто?

— Всю имеющуюся выручку мы потратили на выплату налогов и закупку новых картин для июньской выставки. Если не будет притока денег в ближайшие дни, или мы не продадим новые картины, придется…

Она запинается, но ей нет нужды договаривать.

Придется закрываться.

Либо временно.

Либо навсегда.

Но в таком случае наработанной годами репутации конец. Ни один художник не станет больше сотрудничать с галереей, которая мало того, что задерживает выплаты после продаж их картин, так еще и не сможет дать гарантий обещанной поддержки раскрутки.

Всё под угрозой.

Несколько раз по привычке порываюсь позвонить Роману, но грубо одергиваю себя, напоминая, что не дам ему очередной рычаг давления на меня.

— Полина Матвеевна? — вкрадчиво не в первый раз зовет меня Виолетта.

Я вздыхаю и провожу ладонью по задней части шеи. Меня едва не накрывает паникой, так как я разрываюсь на части и не знаю, за что хвататься в первую очередь.

Черт.

Соберись, тряпка. Ты ведь взрослая женщина, ты сама всё сможешь. Без Романа и его поддержки.

Стараясь сохранить лицо перед помощницей, я киваю ей, что услышала, а сама отхожу, набирая мужа. За навалившимися проблемами я так и не подала на развод, и оттого злюсь сильнее, что мне до сих пор приходится обращаться к Роману, хочу я того или нет.

Он долго не берет трубку. Будто специально тянет время, треплет мне нервы и демонстративно показывает, кто главный.