Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 28 – Оксана Барских

Когда я подхожу ближе к Ирине Малявиной, за спиной моей дочери возникает Артем. Высокий, крепкий, плечистый, он напоминает мне скалу.

Коротко стриженые темные волосы и четко очерченные линии скул вкупе с твердым подбородком делают его на вид гораздо старше Веры, хоть он на несколько месяцев младше нее.

Его руки обхватывают мою девочку за плечи, и она рефлекторно, словно они два разноименных полюса магнита, тянется к нему и откидывается затылком на его грудь.

Мое сердце колотится, ладони потеют, а я жадно разглядываю их обоих, пытаясь выявить сходство.

Вот только у Веры волосы русые, глаза голубые, даже нос другой, словно они — противоположности друг друга. В голове мелькает мысль, что Малявина соврала и мне, и когда-то Роме, чтобы подобраться к нему так близко, как никто другой, и любым путем попасть к нему в постель.

Всякие мысли бродят в моей голове, но одна бьется набатом. Отношениям дочери нужно положить конец, а значит, разговор откладывать больше нельзя.

— Я обязательно приду, Верочка, хочу тебя поддержать, — слышу я мягкий голос Ирины, когда выныриваю из задумчивости. — Насчет Ромы не переживай, я его уговорю, так что в субботу мы будем, как штык, в семь вечера.

Меня бросает в жар, и я оттягиваю ворот водолазки, так как становится тяжело дышать. Ноги деревенеют, но я переставляю их, сокращая между нами расстояние до минимума.

Дети замечают мое появление, но на Артема я не обращаю внимание.

Смотрю на дочь, пытаясь по ее лицу понять, что она думает и чувствует. Вот только злости на меня там нет. Она раздосадована и огорчена, в глазах появляется чувство вины, и меня слегка отпускает.

Видимо, я вовремя успела, и Малявина не стала ничего говорить Вере. Пока ехала, скорее всего, остыла и передумала разрушать ее жизнь. Знает, что Роман не простит ей слез дочери, какой бы хорошей любовницей она ни была и что бы в постели не вытворяла.

— Мам, как ты тут… Зачем… — растерянно шепчет Вера и в панике переводит взгляд с меня на Иру. — Ты не подумай, я…

Кажется, дочь и сама боится, что я решу, что она на стороне содержанки отца.

Я качаю головой, надеясь, что она поймет мой посыл и перестанет нервничать, но затем перевожу взгляд на Артема, чтобы он увел мою дочь, оставив меня с Малявиной наедине.

— Вер, давай отойдем, — говорит он ей и тянет в сторону скамеек.

Она открывает-закрывает рот, пытается сопротивляться, но куда ей, мелкой, до богатырской силищи Дорохова.

Я провожаю их грустным взглядом, а затем, когда они отходят достаточно, чтобы не услышать нашего разговора с Малявиной, хватаю ее за ворот платья. И плевать, что он сразу же трещит по швам.

В этот момент я чувствую, как ярость кипит в венах, а глаза наливаются кровью от желания ударить эту дрянь, которая покусилась на самое дорогое в жизни каждой женщины. Ее ребенка.

— Ты кем себя возомнила, докторша?! Думаешь, если активно раздвигаешь перед Романом ноги и тебе позволили родить ему сына, то имеешь право творить всё, что тебе вздумается?! — шиплю я, ощущая, как во мне клокочет жажда расправы.

Вот только я никогда никого не била, считая, что руки распускают только слабые, но сегодня мне так сильно хочется сделать исключение. Единственное, что останавливает — это дочь, которая наверняка всё видит.