Книга Развод под 50. Дорогая, тебе пора в утиль!, страница 23 – Оксана Барских

— Ром, мне больно, — жалобно пищит она, но ему до этого нет никакого дела.

— Артем Дорохов. Я тебе ясно сказал, чтобы ты держала пацана в узде и к дочери моей не подпускала. Что тебе из этого непонятно было, Малявина?!

Воцаряется тишина. Слышно только тяжелое прерывистое дыхание Ромы.

Я замираю, опасаясь сделать лишний шаг, и жду, что ответит Ирина.

Сглатываю, чувствуя, как отрывисто бьется в груди сердце, и зажмуриваюсь, чтобы не упасть из-за головокружения.

— Зачем ты делаешь мне больно, Ром? — протягивает ослабевшим голосом Ирина. — Артем ничего не знает, а если бы я ему рассказала, не стал бы вообще приближаться к твоей младшей дочери.

В ушах барабанит пульс. Сама я пытаюсь воссоздать реальность, совершенно не понимая, какое отношение Малявина имеет к Артему Дорохову. Его семью я знаю заочно. Мать возглавляла школьный совет, пока он там учился, а отец занимается каким-то бизнесом по автомобильным запчастям.

— Чего не знает Артем? — глухо подаю я голос, не в силах больше мучаться неведеньем.

Верхоланцев резким движением сносит ширму между нами и смотрит на меня с такой злобой, что я отшатываюсь. Ноздри его раздуваются, брови нависают над веками, лицо всё смурное и мрачное.

— Молчи, Ирина! — цедит Верхоланцев, но Ирина принимает неожиданное решение.

— Больше я не буду молчать, Рома. Ее ты бережешь все эти годы, а мне достается одно дерьмо? Пусть и она теперь барахтается в хлеве, — выплевывает ему в лицо обиженная женщина, а затем со злорадством смотрит на меня.

— Артем и Вера быть вместе не могут, Полина. У них один отец.

Я перевожу растерянный взгляд с Ирины на Романа и никак не могу соотнести ее слова с реальностью. Но хуже всего не это…

— Что? — звучит сзади неверящий дрожащий голос Верочки. — Что она только что сказала, мам?

Я оборачиваюсь и вижу, как в дверь неуверенно входит младшая дочь. На ней нет лица. Кожа белая, как полотно, скулы заострены, под глазами будто залегли тени, и только глаза выделяются, привлекая к себе внимание.

— Ты не должна была входить, Вер. Выйди пока, я… я позже тебе всё объясню, это… недоразумение.

Я стараюсь успокоить ее, как могу, и сама надеясь, что это какая-то глупая шутка, ведь иначе бы я знала. Роме не было никакого смысла скрывать от меня Артема.

— Нет! — звонко звучит голос Веры. Когда она нервничает или готова вот-вот расплакаться, ее голосок звучит в высокой тональности, режет слух. — Пусть эта женщина скажет всё, как есть! Артем… Мой Артем… Сын папы? Но как же…

Она что-то бормочет себе под нос, обнимает себя за плечи. Я порываюсь дернуться к ней, но она отшатывается, будто я ее ударила. Отступает прямо к стене, прижимается к ней спиной и смотрит на всех нас волком. Сверлит взглядом при этом Ирину.

Я понимаю ее смятение, ведь она запуталась.

Только сегодня утром я сказала детям, что любовница мужа — Ира Малявина, а теперь она считает, что мать Дорохова когда-то спала с ее отцом.

— Довольна?! — тихо рычит Рома, с ненавистью глядя на Ирину, которая хоть и пытается выглядеть дерзко и уверенно, а при этом со стороны прекрасно видно, что она корит себя за несдержанный язык.

Хотела насолить мне, испортить мне настроение, а в итоге сделала то, что Рома ей просто так с рук не спустит. За наших детей он любому глотку перегрызет, неважно что происходит внутри семьи. В его отцовских чувствах я никогда не сомневалась, так что и сейчас не питаю иллюзий, что Малявина останется безнаказанной после этого выпада.