Книга Измена. Верну тебя любой ценой, страница 35 – Оксана Барских

— Хочу минимум троих, Любаша, пацана и двух девчушек, твоих мини-копий, – вспоминаю я его слова перед сном, и прикусываю нижнюю губу.

В сердце колет от мысли, что Ермолаева знает о потаенных мечтах моего мужа. И в отличие от меня, может воплотить их в жизнь.

— Тебе требуется лечение, Лиза, – мрачно выплевывает Саян, когда она снова пытается накинуться на него с поцелуями.

Он выставляет руку, не подпуская ее к себе, берет в руки телефон и что-то пишет. Но не мне. За это время мне от него не поступало ни вызовов, ни сообщений.

— Ты чего, Саян? Жены же твоей тут нет, зачем ты притворяешься и…

Она тянет руку, пытаясь прикоснуться к моему мужу, но он хватает ее грубо за кисть и отстраняет, не церемонясь.

— Будь проклят тот день, когда я с тобой связался! – рычит он и ставит пустой стакан на стол. – Ты вообще меня слышишь, Лиза?! Ты мне не интересна!

— Тогда почему я здесь, а твоя жена ушла? – задает резонный вопрос Ермолаева. – Где она? Нянькается с очередной пациенткой? А я здесь, Саян. Живая и готова нянчиться с нашими детками всю жизнь! И если ты ее так любишь, как говоришь, почему не вернешь ее? Почему меня не выгонишь?

Этот же вопрос себе задаю и я. Сердце мое кровоточит, и я не понимаю, почему Саян сразу же не выставил ее вон. Меж тем Ермолаева продолжает давить на моего мужа и причинять мне всё больше боли, вызывая в моей души сомнения. Они, словно зерна, прорастают внутри и всё сильнее закрепляются там корнями.

— Признайся, в глубине души ты уже любишь меня и нашего ребенка, а с ней не расстаешься из-за многолетней привычки. Да у нее даже гордости нет! Любая нормальная баба на развод сразу бы подала, узнай об измене мужа!

Она замолкает, когда Саян криво ухмыляется, не ведется на ее провокации.

— Не бери на себя слишком много, Лиза. Выбрось из головы всё, что придумала там себе воспаленным воображением. Единственная причина, по которой я тебя терплю – это ребенок. Твоя задача – родить его и…

Что “и”, я уже не узнаю. В этот момент Саяну звонят, и он, глянув на дисплей, сразу же отвечает.

— Подъехали? Отлично. Готовьте носилки, – мрачно произносит Саян и отключается.

— Носилки? – сразу же настораживается Ермолаева, но Саян идет к двери и отправляет секретаршу в архив.

После он затыкает сопротивляющейся беременной любовнице рот скотчем и насильно тащит к выходу, стреножив руки.

Я включаю запись с приемной, куда входят санитары с носилками. Ермолаевой ремнями фиксируют руки и ноги, а после выносят, не обращая внимания на ее метания. Видео с входа показывает, что ее грузят в скорую.

Саян что-то говорит водителю, а затем уходит, так ни разу и не обернувшись.

Я же холодею, догадавшись, куда ее везут.

Преисполнена ли я сочувствием к беременной любовнице мужа? Нет.

Саян после этого напивается в одиночку в кабинете, опустошая половину бара, затем заказывает такси и уезжает.

После в его кабинет никто не входит, пока я не возвращаюсь после окончания операции, и вопрос, откуда в мусорном ведре появился злосчастный презерватив, остается открытым.

Кафе напротив клиники пользуется у сотрудников популярностью, но раньше мы с Саяном обедали в ресторане неподалеку. Цены выше, но атмосфера приятная и народу меньше. Но сейчас мне меньше всего хочется идти в НАШЕ место.