Книга Измена. Верну тебя любой ценой, страница 32 – Оксана Барских

Я держалась в тонусе, так как на мне лежит ответственность, которая для меня не пустой звук, а когда опасность, на мой взгляд, отступает, приходит откат.

Мысли снова возвращаются в реальность, и я волей-неволей думаю о муже и Ермолаевой.

Как только представляется возможность, иду обратно в кабинет мужа, но секретаря его на месте нет.

Заношу руку, чтобы по привычке постучать, но в последний момент передумываю и давлю на ручку.

Дверь закрыта и не поддается, а я вдруг достаю собственную связку ключей, которой обычно пользуюсь только во время отъездов Саяна, когда он оставляет на меня клинику и всю документацию.

Прежде, чем вставить ключ в замочную скважину, я прислушиваюсь, но ничего не слышу.

Наверное, Саян выпроводил Ермолаеву, а сам отлучился. И мне бы уйти, или позвонить ему, а я открываю своим ключом дверь в его кабинет и вхожу внутрь.

Мне нужно просто убедиться…

Даже мысленно не готова признаться, в чем, но нужно…

Кабинет, на первый взгляд, выглядит стерильным. Таким же, каким был час назад.

Немного душно и пахнет алкоголем, но после возлияний Саяна прибрано. Бутылка в мусорном ведре, разбитый стакан там же. Замечаю окровавленную салфетку и хочу уже поднять ее, как меня отвлекает Дарья Николаевна.

— Любовь Архимедовна? Саян Русланович уехал. Сказал, сегодня больше в клинику не вернется. Может, чаю?

Секретарь давно привыкла, что в отсутствие мужа я занимаю кабинет Саяна и работаю, но в этот раз меня никак не отпускает ощущение, что она понимает, что сейчас я здесь не для работы.

— Нет-нет, Дарья Николаевна, я только за документами.

Схватив первую попавшуюся папку со стола, я собираюсь уходить, как вдруг взгляд натыкается на что-то блестящее в углу под столом.

Наклоняюсь и тяну к себе.

А затем с отвращением выкидываю в урну надорванный квадратик от презерватива.

— Любовь Архимедовна, не стоит, я сама выкину мусор после работы, – уговаривает меня Дарья Николаевна и тянется отобрать из рук мусорный пакет.

Я же уворачиваюсь и крепко сжимаю его, не собираясь отдавать ей его.

— Всё хорошо, Дарья Николаевна, мне не трудно.

Понимаю, что выгляжу глупо и странно, пытаясь выполнять не свою работу. Секретарь мужа наверняка еще и заметила, что я вся красная и бледная, если такое физически вообще возможно. Но именно так я себя сейчас и ощущаю.

Меня явно лихорадит, сердце не на месте, пульс зашкаливает, а голова кружится. Но всё, о чем я могу думать – это о гребаной упаковке от презерватива, который я нашла под столом мужа.

По дороге в собственный кабинет меня останавливают коллеги, что-то спрашивают, консультируются, а я отвечаю машинально, сразу же забывая, о чем шла речь, как только разговор заканчивается.

Мне кажется, что до своего логова, где я могу закрыться и выдохнуть, чтобы не показываться всем на глаза какое-то время, проходит целая вечность.

Минуты для меня во всяком случае превращаются в часы, и когда я запираюсь у себя, с трудом из-за дрожащих пальцев проворачивая ключ в замочной скважине, сразу же стекаю по двери на пол.

Ноги меня просто-напросто не держат, и какое-то время я сижу так в полной тишине. И плевать мне, что халат белый и чистый, а пол, несмотря на то, что его регулярно моют, грязный.

В этот промежуток времени мне всё равно и на грязь, и на репутацию, и на коллег.