Книга Никто, кроме тебя, страница 36 – Алиса Селезнёва

И в доказательство своих слов он достал из шкафа тарелку и зачерпнул полный половник ухи.

— Давайте я положу, – тихо сказала я, заметив, как дрожат его руки. – Может быть, кто-то ещё хочет?

Произнеся что-то нечленораздельное, Антон отказался. Николай Андреевич, сославшись на таблетки и тут же проглотив целую горсть, пообещал поесть через полчаса. Вздохнув, я поставила свою тарелку на стол и опустилась на рядом стоящую табуретку. Уха была вкусной, и я с удовольствием наполняла желудок наваристой жидкостью.

Один из фонарей за окном погас. Николай Андреевич подлил своему гостю новую порцию чая и достал из шкафа конфеты. Молчаливая пауза за столом затягивалась, и я, отодвинув в сторону стеснение, решилась заговорить первой:

— А Вы живёте в северной или южной части города?

Подняв на меня свои крысиные глазки, Антон схватился за кружку, сделал большой глоток, закашлялся, затем утёр кулаком подбородок и только после этого начал рассказывать. Речь у него была сбивчивая и местами неправильная. Иногда он тараторил как из пушки, а иногда растягивал слова, словно никак не мог подобрать нужное. По всей видимости, разговоры с малознакомыми людьми в число его сильных сторон не входили.

— Мы живём недалеко от Дома малютки. Пятнадцать минут ходьбы, если через сквер.

— Здорово. – Встав со стула, я тоже налила себе чай.

— А ты, то есть, Вы, «девятку» закончили?

— Нет, «семьдесят пятую». – Вернувшись, я убрала грязную тарелку и примостила на её место кружку, – ту, что ближе к железной дороге. И Вы можете обращаться ко мне на «ты», я нормально к этому отношусь.

Услышав последнюю фразу, Антон облегчённо выдохнул и приосанился. Похоже, такое разрешение его порадовало.

— А у меня в «семьдесят пятой» сын учится. Шалопай, конечно, но добрый парень. Уже в шестом классе. Быстро время летит…– И, похлопав себя по карманам, он достал телефон в чёрном чехле и протянул мне.

На заставке чётко прорисовывался мальчик двенадцати-тринадцати лет. Худой, нескладный и улыбчивый. Такой же рыжий и густоволосый, как отец, но с большими голубыми глазами навыкате. По всей вероятности, они достались мальчику от матери, так же как и любовь к музыке, которую он отчаянно демонстрировал, смешно растягивая громадных размеров баян. «Нет, это точно от матери», – мысленно улыбнулась я. Уж слишком несуразным казался мне огромный, как медведь, Антон с музыкальным инструментом на коленях.

— Мы назвали его Саввой.

— Саввой? – Телефон в моих руках задрожал, и я приложила максимум усилий, чтобы не уронить его. – Редкое имя…

— Да, редкое. – Антон так выпучил глаза, что мои щёки опять покрылись румянцем. – Сейчас модно давать старорусские имена. С ним в классе учатся Лучезар, Елисей, Наум, Лука и Захар, но мы с женой искали что-то попроще.

Савва… Имя сына Антона едва снова не соскользнуло с моих губ, но я вовремя успела удержать его на кончике языка. Савва… В голове как по сигналу фокусника замелькали картинки двенадцатилетнего голубоглазого мальчика с огненно-рыжими волосами и резкими чертами лица. Другого, не этого мальчика. Я словно знала его раньше, давным-давно, в другой жизни.

«В другой жизни?.. – дёрнув плечом, я чудом не опрокинула на себя кружку с чаем. – А вот это уже лишнее!»

Сердце в груди забилось быстрее, и, сделав пару глубоких вдохов, я постаралась нормализовать пульс. Вот ещё глупости какие – волноваться из-за редкого имени!