Книга Новогодний переполох в академии «Милагриум», страница 19 – Алиса Селезнёва

— Снежного ангела?

— Ты, наверное, никогда и не слышал о таком. Я сейчас покажу.

И Мелинда, выбрав самый высокий сугроб, чуть отклонилась назад и бухнулась в него, словно на мягчайшую перину. В воздух взлетели тысячи снежинок. Самые безбашенные упали ей на лицо и на волосы.

— Не смотри так на меня, Ал, попробуй! Это весело. И совсем не больно.

Он верил ей, но всё равно не спешил падать, долго переминался с ноги на ногу, но в конце концов решил послушаться. И в воздух полетели новые хлопья снега.

— Молодец! А теперь работай руками. Вверх-вниз, вверх-вниз.

— Вот так?

— Да! У тебя отлично получается!

Альберт засмеялся. Оба были с ног до головы белые. У Мелинды снег умудрился забиться даже под капюшон и под шарф.

— Твой мир удивительный. Как и ты.

— Правда?

— Я бы не смог обмануть тебя, даже если бы захотел.

Со спины они синхронно перевернулись на бок и положили руку под голову. Их лица находились всего в десяти дюймах друг от друга. Мел не было холодно, но у неё вдруг страшно заболело сердце. Она не хотела отпускать Альберта. Она желала, чтобы он остался с ней навсегда. Чтобы они стали парой, чтобы он тоже учился в «Милагриум» и всё-всё-всё свободное время проводил с ней.

— Тебя что-то тревожит, госпожа моя?

Она повела головой, стараясь не обижаться на столь диковинное обращение. Альбер время от времени забывался и всё равно им пользовался. Это было сильнее его.

— Нет. Я просто поняла, что даже не знаю, какой у тебя любимый цвет?

Он поглядел на неё очень внимательно, словно думал над чем-то очень-очень сложным и важным. Над чем-то сродни квантовой механике.

— Голубой, как твои глаза, ‒ выдал через длинную паузу он. ‒ Я хочу запомнить их. Хочу сохранить в памяти твоё лицо и имя.

Они были друг к другу так близко, что это не могло не случиться. Мелинда весь последний час, проведённый дома, смотрела на его губы. Смотрела и ждала. Она первой подалась ему навстречу, он перевернулся на спину и уложил её на себя. Она забыла и про снег, и про темноту и даже про окна, которые так ярко освещала люстра нормисов изнутри дома. Она помнила и знала лишь губы Альберта.

Её рука скользнула ему на грудь, и Мелинда ощутила, как гулко и часто под курткой и рубашкой бьётся его сердце. Гораздо быстрее, чем её собственное. И по груди Ноиламгип разлилась сладкая нега. Она мысленно пожелала, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Она решила, что поведёт Ала завтра в квартал нормисов и покажет, как отмечают Новый год там. Они будут слушать бой часов на башне и смотреть на разноцветные брызги праздничного салюта, а дома достанут старую ёлку и украсят её золотыми и серебряными шарами. Они не расстанутся больше ни на минуту, пока, пока он…

— Надо напомадить губы, когда придём домой, иначе завтра они потрескаются и будут болеть, ‒ сказала Мелинда, когда поцелуй закончился. Она поднялась на ноги первой и принялась отряхивать снег с колен, плеч и капюшона.

Артур встал с земли куда медленнее её. Он тяжело дышал. Его глаза блестели. Мужчина был весь в снегу, но, казалось, совершенно не замечал этого. А ещё он смотрел на Мелинду. И от его взгляда у неё замирало сердце.

— Пойдём в дом, ‒ проговорила она нехотя. ‒ Надо выпить горячего чая и отогреться. Если мы заболеем, ба нас убьёт.