Книга Новогодний переполох в академии «Милагриум», страница 22 – Алиса Селезнёва

Мелинда отшатнулась от Альберта и посмотрела на Грейс испуганными глазами. Она поняла. Наконец поняла, кто был её отцом и почему мать от неё это скрывала.

— После исчезновения Сэмюеля Пэтти жила ещё почти одиннадцать лет! ‒ пискнула тихо как мышь Габи. Её уже не было видно. Только слышно. Она забилась в самый дальний и тёмный угол. ‒ Выходит, это не он её убил?

— Да как же не он?! ‒ закричала Грейс. ‒ После его ухода из Пэтти словно всю душу высосали. Сама не своя стала. Ей уж никакой другой парень по нраву не был. Все плохие. Куда им до Сэма? Потому она замуж и не вышла и каждый Новый год пыталась создать ещё одного Сэма, но получались всё время другие: Энди, Лео, Кларк… Всё не то. Надолго они не задерживались, потому как для пребывания в нашем мире им были необходимы положительные эмоции ведьмы-создательницы, а у Пэтти этих эмоций уже не осталось. Но создавать нового Сэма она не бросила. Год за годом, пока остролист и омела не забрали её у нас.

— Значит, она работала не над эликсиром бессмертия? ‒ прошептала Мелинда.

— Может, и над ним корпела, кто знает? ‒ пожала плечами Грейс. ‒ Но на уме у неё всегда было снадобье «perfectus». И я боюсь, что ты повторишь её судьбу. Я вижу, какими глазами ты на него смотришь.

Лицо у Альберта покраснело. Нетвёрдой походкой он подошёл к столу и взялся обеими руками за высокую спинку одного из стульев, будто только это позволяло ему стоять прямо и не шататься.

— Прошу, миссис Ноиламгип, скажите, что мне сделать, чтобы уберечь Мелинду?

Она развела в воздухе руками, изображая вид полнейшей беспомощности.

— Беги, Берти! Беги без оглядки и прямо сейчас, пока она окончательно в тебя не втюрилась. Пока ещё можно что-то сделать.

Альберт отпустил стул и опрометью бросился к дверям. Мел вскрикнула. Ей почудилось, будто кто-то пробил огромную дыру у неё в сердце. Ноги подкосились, и она рухнула прямо на пол. Альберт, так и не успев выйти на улицу, вернулся к ней, взял бережно на руки, будто она была сделана из хрусталя, и положил на диван.

— Простите. Я не могу. Я не могу её оставить. Я так люблю её. Люблю с первой минуты, как увидел.

Старуха усмехнулась. Но её усмешка получилась горькой, как лекарство у нормисов.

— Другого я и не ждала.

Старый год они провожали молча. Настроение у всех было преотвратное ‒ ни есть, ни веселиться уже не хотелось. Грейс отправилась на боковую в половине одиннадцатого. Её не волновали ни куранты, ни бутерброды с икрой, ни праздничный салют нормисов.

Габи переживала ничуть не меньше. Более того, она была в такой прострации, что даже не заметила мышь, которая прогрызла дыру в стене и устроила там жилище.

Около одиннадцати Мелинда и Альберт вышли в сад, затем открыли калитку и потопали в ту часть города, что принадлежала нормисам. Несмотря на открывшуюся правду, Мелинда всё ещё хотела показать Альберту чудеса новогодней ночи. Только это теперь казалось ей по-настоящему важным.

Все деревья и фонари, встретившиеся им на пути, были украшены разноцветными лампочками: красными, синими, жёлтыми и фиолетовыми. У высоких зданий стояли наряженные ёлки, и некоторые из них были настолько живыми, что по-прежнему росли из земли. Добропорядочные нормисы специально посадили их много лет назад для зимних праздников и теперь не скупились на мишуру и игрушки. Весь город переливался тысячами огней.