Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 63 – Алиса Селезнёва

Данил стоял без футболки. От природы его кожа была куда более смуглой, чем у Агаты, а от того и загар получался не красным, а бронзово-золотистым. На солнце он не сгорал от слова совсем и, похоже, сегодня решил взять от Н*** всё.  Вечерний воздух был уже не жарким, а душным, но это не смущало его ни капли. Отпуск Алексея Николаевича подходил к концу, и в последний день на юге Данил будто хотел нагреться на год вперёд.

При каждом бросании камушка Агата загадывала желание. Единственное и самое заветное. Такое, о котором не рассказала бы даже Але. Она мечтала быть для Данила всем.

Камни, ударяясь о воду, образовывали круги на воде. Круги расплывались по поверхности и долго не могли затихнуть, и, глядя на них, Агата пришла к удивительно философской мысли. Море такое громадное и глубокое, а всё равно реагирует на камушек. Камушек, в котором всего-то несколько граммов. Прямо, как человек, что огорчается из-за какого-нибудь слова, сказанного другим человеком.

— Письма? – Данил зажал в руке маленькую тёмно-синюю гальку, но так и не бросил ту в воду, а зачем-то спрятал в карман шорт. – Ты имеешь в виду по электронной почте?

— Нет, обычные. На бумаге и написанные от руки.

— Как в старину?

— Необязательно гусиными перьями, – попыталась пошутить она, – шариковой ручкой тоже будет нормально.

— То есть с марками и отправленные почтой России?

— Ну, да.

— Нет, – он покачал головой. – Письма в конверте я писать не стану.

— Почему?

— Долго и муторно. Мне ещё читательский дневник для Инны Владимировны заполнять. Не всё же у тебя скатывать.

— А если я попрошу. – И Агата, хлопнув ресницами, сложила руки в молитвенном жесте. – Ну, пожалуйста… Представь, как здорово будет их хранить. А потом мы достанем их лет через двадцать, тридцать или сорок и покажем…

На последнем слове она вовремя сжала челюсти. Нет, о внуках пока явно говорить не стоит. Мужчины разговоров о долгосрочных планах не любят. Об этом буквально позавчера ей очень прозрачно намекнула мать.

— Кому это?

— Да никому. – Агата поспешно махнула рукой. Вышло неубедительно. Но это было уже неважно. – Сами потом посмотрим. Вон Але постоянно кто-то пишет. И она пишет в ответ. Я пару раз видела, только она, заметив меня, сразу бумагу убирает.

— Может, у неё есть поклонник.

— У Али? Она же старая. Ей почти шестьдесят.

— Ты не поверишь, но когда-то она тоже была молодая.

— Ну, это когда было... – И Агата приставила руку ко лбу, изображая козырёк. – Ну так что, напишешь мне?

— Только не в этом году. Давай в следующем. А пока я поучу орфографию с пунктуацией. Разберусь, чем отличается эпитет от оксюморона. Может, даже какие-нибудь необычные метафоры вызубрю.

Агата прыснула. Данил обнял её и прижал к себе. Солнце окончательно доело море, и на землю опустились прозрачно-фиолетовые сумерки. Впервые за две недели Агата почувствовала смущение. Она уже не раз видела Данила без футболки, а чаще вообще в одних плавках, но в такие моменты рядом с ними всегда было полно народа, сейчас же они стояли совершенно одни.

Выйдя на крыльцо, Анна Георгиевна окликнула их по имени. Приближалось время ужина, и Агата заспешила к пляжному душу, чтобы ополоснуть ноги и надеть босоножки. Данил забрал с ближайшего лежака опалового цвета футболку и, особо не торопясь, просунул в неё руки и голову. Агата с досадой потёрла нос. На смену её смущению пришло разочарование. Она хоть и краснела, но любила смотреть на его подкаченные руки и рельефный живот.