Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 65 – Алиса Селезнёва

— Господи! – Агата вскочила с кровати, подняла к верху окно и помогла ему залезть в комнату. На нём были излюбленные, слегка замаранные в пыли, серые джинсы, вечерняя футболка с лежака и начищенные, белые кроссовки. – Как ты сюда попал?

— По водосточной трубе. – Он в привычной манере улыбался ей от уха до уха.

— С ума сошёл? Если мама тебя увидит, убьёт на месте.

— Теперь ты понимаешь, как я рискую?

Он придвинул её к себе и обнял за обнажённые плечи. Часы на стене показывали начало третьего. На Агате была только короткая светло-голубая сорочка на тонких бретельках, и она вдруг испытала дикое желание завернуться в одеяло. Хорошо, хоть все бретельки плотно лежали на месте. Агата успела поправить их до того, как Данил оказался в комнате.

— А твои родители?

— Они крепко спят. – Он приложил палец к её губам и зашептал  в самое ухо. – Все очень крепко спят. Мама завела будильник на четыре утра. Сегодня последняя ночь, и у нас осталось не так уж много времени.

— Времени для чего?

— Для этого. – И он коснулся губами её шеи.

Ощущения от поцелуев в шею были странными. Не сказать, что неприятными, но другими – не такими, как в губы, и это настораживало. В горле у Агаты пересохло. В голове дождём забарабанили слова матери. Она жутко боялась, что та сейчас откроет дверь и войдёт в комнату. Но боялась Агата не за себя, а за Данила.

— Прости… Я пока не готова.

Агата не лгала. Она действительно была не готова. Ни морально, ни физически. От прикосновений Данила её не бросало в жар, низ живота не ныл, а по коже если и бежали мурашки, то, скорее, от смущения, нежели от желания. Агате было приятно, но не более. Ничего особенного она не испытывала. Женщина в ней пока ещё спала глубоким сном.

Не в силах поднять глаза, Агата уткнулась носом в его плечо. Она отказывала Данилу впервые, а потому испытывала жгучее чувство вины.

Он усмехнулся и поцеловал её в макушку, а затем, убрав руки с талии, обнял за плечи и погладил по волосам.

— Я знал, что ты не согласишься, но всё равно надеялся.

— Значит, ты не сердишься?

— Нет.

— Честно-честно?

— Честно-честно.

Он снова погладил её по волосам. Дышать Агате стало намного легче.

— Дай мне немного времени. Ладно?..

— Ладно. Но, надеюсь, ты не заставишь меня ждать твоего восемнадцатилетия.

Она улыбнулась и покачала головой. Три года ожидания и ей самой казались неуместно долгими.

— Раз уж ты пришёл и разбудил меня, давай проведём последние часы вместе.

Он чуть приподнял брови.

— Что ты предлагаешь?

— Можно посидеть в саду.

— Ну давай посидим в саду.

— И?

— Что?

Она скрестила на груди руки и чуть приподнялась на цыпочках.

— Вообще-то мне надо переодеться.

— Понял. – Обернувшись, он поднял кверху окно и вскочил на подоконник.

— Ты что, опять собираешься лезть по водосточной трубе?

— А ты предлагаешь спуститься по лестнице? Если меня сейчас кто-нибудь увидит на втором этаже, тебя потом затаскают по врачам.

Агата хлопнула глазами и тут же представила сияющую белизной клинику Алексея Николаевича. Почему её должны были затаскать по врачам, она не понимала, но спорить с Данилом не стала. В некоторых вещах он явно смыслил большее неё.

— Не сломай себе шею.

— А ты не марафеться слишком долго.

Как только Данил спрыгнул на землю, Агата бросилась к шкафу и погасила ночник. Наспех натянула первую попавшуюся под руку футболку, бриджи и носки, чтобы не шлёпать босыми ногами по полу. Балетки взяла в руку и, крадучись, словно мышь, заскользила вниз по ступенькам. Он ждал её на качелях. На улице было темно, прохладно и сыро. Вокруг стрекотали кузнечики, а свет от фонарей возле входа в дом превращал деревья в мистических чудовищ. Она не помнила, как положила голову ему на плечо, не помнила, как уснула, но, когда Алексей Николаевич вышел на улицу, чтобы напоследок урвать глоток морского воздуха, Данил и Агата дремали на качелях, тесно прижавшись друг к другу.