Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 60 – Алиса Селезнёва

* * *

Анна Георгиевна сама встречала, регистрировала и провожала гостей по комнатам. Даша занималась уборкой. Вадим готовил. Агата ещё в апреле слышала, как он обсуждал с Алей рецепты блюд, названий которых она ни разу в жизни не слышала, но значения этому разговору тогда не придала и даже мысленно обозвала отчима кулинарным треплом, хотя сейчас сильно об этом жалела. Похоже, мать Вадима по долгу службы многому когда-то научила.

К Агате с просьбами помочь по дому сильно не приставали. Иногда от скуки она сама вызывалась застелить постели в свежих номерах либо вытирала пыль, но чаще сидела в беседке и шелестела потёртыми страницами книг, которые надавала ей в дорогу Аля. Она самолично связалась с Инной Владимировной и, выпросив список литературы на лето, сунула в чемодан Агаты «Тихий Дон», «Мастера и Маргариту», «Живи и помни» Распутина и пьесу Горького «На дне». От последнего Агата плевалась, но всё равно читала и даже делала кое-какие заметки по прочитанному для Данила.

Вечерне-утренний ритуал их звонков никуда не делся. Правда, звонила теперь Агата. Из места, где шёл хороший сигнал, и не слышали мать с Вадимом. Данил всегда старался рассказывать ей что-то забавное, и в те минуты, когда её телефон лежал на столе без движения, она считала дни до их встречи. Под спальню мать отдала ей мансарду, и по вечерам девочка часто сидела у широкого окна, смотрела на сад или море или просто гипнотизировала стрелки часов на стене, чтобы те бежали быстрее.

— Как твои клубы и бары? – спросила она через две недели после приезда в Симферополь. Тон у неё был наигранный и шутливый. Агата специально весь день репетировала эту фразу у зеркала, чтобы произнести её легко и равнодушно, так, словно она задала вопрос из вежливости, а не от жгучего любопытства, продиктованного ревностью.

— В выходные Стас позвал в «Яму». Вот думаю сходить.

Данил зевнул. Агате почудилось, будто её кольнули иголкой. Больно так. И минимум два раза….

— Ясно.

— Ты злишься?

— Нет.

— Злишься и врёшь мне. – Данил выдержал паузу. Агата, боясь расплакаться, тоже молча задышала в трубку.

— Да, говорю же, нет. Иди, если хочешь.

— Признайся, что ревнуешь.

— Вот ещё.

— Вот и правильно! Я ведь туда не на девчонок пялиться хожу.

— А зачем же интересно?

— С друзьями пообщаться, потанцевать.

— Выпить.

— И это тоже. Но утром я же тебе всегда отвечаю. Значит, не так уж много и выпиваю.

— Ладно. – Последняя фраза Агату странным образом убедила, и она дала себе слово не паниковать раньше времени. В конце концов, Данил столько ходил по своим клубам и барам, но встречаться-то стал с ней.

* * *

Приехали они пятнадцатого июля утром. Агата всю ночь заплетала косички, чтобы встретить Данила с волнистыми волосами. За месяц, проведённый у моря, она стала похожей на жительницу Кении, но это, как ни странно, сделало её только красивее.

— Привет.

— Привет.

Позволить себе большего они не могли. Рядом стояли Анна Георгиевна и Алексей Николаевич и зыркали на них в четыре глаза. Повезло ещё, что Ларисы Сергеевны не было. Она обещала приехать несколькими днями позже, потому что гостила у институтской подруги в Ялте.

Следующие девяносто часов прошли для Агаты, будто в тумане. Она не видела никого и ничего, кроме Данила. Море нагрелось до двадцати трёх градусов, небо было ясным с редкими пятнами перистых облаков. Данил не боялся купаться на глубине и постоянно тащил Агату к буйкам. Та визжала от холода, ойкала от того, что не чувствовала под ногами дна, но всё равно отчаянно плыла вслед за ним. Так же как море, Данил любил только загорать, и после купания они подолгу лежали на больших пушистых полотенцах или на деревянном мостике через узкую речушку за садом голова к голове.