Книга Плохиш для хорошей девочки, страница 100 – Алиса Селезнёва

Иногда Агате хотелось позвать Данила, но чаще она либо спала, либо его ненавидела. Встала Наумова младшая только через десять дней после великого узнавания правды. И подняла её Анна Георгиевна. Причём совершенно обычной фразой:

— Нельзя лежать так долго. Нужно начинать что-то делать. Как бы тебе не было плохо, надо найти силы, чтобы встать. Встать и двигаться дальше.

Агата перевернулась на другой бок. Температура спала два дня назад, но она по-прежнему чувствовала себя слабой. Аля кормила её с ложки, как в детстве, но еда редко задерживалась в желудке больше двух часов.

— В стране со дня на день введут самоизоляцию.

— Что такое самоизоляция? – Агата приоткрыла один глаз и искоса взглянула на мать. Голос у неё был уставшим и тихим, как писк комара.

— Нас посадят по домам из-за вируса. И выйти можно будет только в ближайший магазин и на мусорку. Да и то в маске и в перчатках, которые сейчас ни в одной аптеке не купить. Мы сегодня с Зоей Альбертовной замучились. Трясли всех должников. Регистрировали учеников в скайпе. Детей в школах отправили на карантин. Нам тоже придётся заниматься дистанционно. И тебе. Хотя бы профильными предметами. Вставай, умывайся и начинай нарешивать тесты. Если ты продолжишь лежать и жалеть себя, тебе никогда не полегчает.

Агата потёрла глаза и набрала полные лёгкие воздуха. Она вспомнила про Зою Альбертовну и про красный пакет, который уже десять дней валялся в её сумке. И что же там было такого важного?

Анна Георгиевна не вспомнила. Агата попросила принести из прихожей ту самую сумку. В красном пакете лежал сертификат в магазин косметики. На десять тысяч рублей.

— А… Это папаша твой передал. – Анна Георгиевна усмехнулась. – С курьером и, опоздав на неделю.

Агата тоже выдавила смешок. Нового приступа боли она, как ни странно, не почувствовала.

— Выбрось в окно. Или отдай кому-нибудь. Мне не нужны подарки от предателей. Не хочу, чтобы о них мне что-то напоминало.

Анна Георгиевна скривилась, но сертификат забрала. Агата уткнулась в подушку и задремала. Встала она только к вечеру и с трудом добралась до кухни. В ногах была жуткая слабость, и шла она, опираясь на стенку и качаясь из стороны в сторону, будто пьяная.

Аля сделала ей пахучую ванну. С пеной из лепестков роз. Ту старую, с ароматом кедра Агата тоже выбросила и попросила с хвойным запахом не покупать больше ничего. Аля кивнула, а затем помогла воспитаннице расчесать волосы. Больше, чем за неделю болезни те сильно спутались и потеряли привычный блеск. На щётке остался клок, из которого можно было бы связать пинетки, и Алевтина Михайловна тихонько убрала его в карман, пока Агата мазала кремом выступившие на подбородке прыщи.

— Знаешь, почему мне никогда не нравился Данил? – После ужина мать и дочь сидели в гостиной и делали вид, что смотрят какой-то фильм про животных. Взамен старого и испорченного телефона Анна Георгиевна купила Агате новый с новой сим-картой и абсолютно чистой телефонной книгой. Аля, жарившая в это время котлеты, покачала головой и шумно вздохнула, но спорить с хозяйкой дома при воспитаннице не стала. – Не только потому, что он разгильдяй и без царя в голове. Он напоминал мне твоего отца в молодости.

Агата продолжила разглядывать розовый чехол в стразах. Поднять глаза на мать она не решилась.